Завещание князя П.И. Одоевского с комментариями

Ровно 200 лет назад 22 апреля (10 апреля по ст. стилю) 1826 года покинул этот мир последний владелец села Болшево князь Петр Иванович Одоевский. За месяц до кончины он составил духовное завещание, в котором выразил свою волю. Этот документ объемом в шесть рукописных страниц известен историкам и краеведам довольно давно, но в основном публиковался фрагментарно и не подвергался тщательному анализу. В то же время завещание содержит массу информации, которая при должном изучении существенно расширяет наши знания о Петре Ивановиче и его окружении.

Краткая биография П.И. Одоевского

Петр Иванович Одоевский родился в Москве 8 февраля (28 января по ст. стилю) 1740 года. Одоевские – древнейший русский княжеский род, потомки Рюрика – первого правителя Руси, согласно русским летописям.

Отец – князь Иван Михайлович Одоевский, действительный статский советник, президент Вотчинной коллегии. Мать – Дарья Александровна Ржевская.

До 1777 года Петр Иванович служил в Конном полку Лейб-гвардии. Некоторое время жил в Париже. Вышел в отставку в чине полковника. Женился на дворянке Елизавете Николаевне Полтевой от которой имел семерых детей. Пережил всех членов своей семьи: пятеро детей умерли во младенчестве, жена – в 1802 году, сын Сергей – погиб в войне с Наполеоном в 1813 году, дочь Дарья умерла в 1818 году. Также во младенчестве умерли двое внуков – дети Дарьи от французского графа Октавия Кенсона.

Владел многочисленными поместьями в разных губерниях, в том числе селом Болшево с деревнями в Московской губернии и уезде (ныне микрорайон г. Королева Московской области), а также несколькими домами в Москве.

П.И. Одоевский много занимался благотворительностью. На его средства построены три храма: Космы и Дамиана (1786) и Преображения Господня (1800) в селе Болшево, Казанской Божией Матери (1802) в селе Туртень Ефремовского уезда Тульской губернии (все сохранились).

В Болшеве в 1776 году П.И. Одоевский основал убежище для бедных людей. В 1819 году передал его Московскому Попечительному Комитету Императорского Человеколюбивого общества, но до своей смерти управлял им самостоятельно. Для обеспечения нужд убежища (богадельни) обществу переданы часть села Болшево и село Заозерье в Ярославской губернии, а также денежный капитал. Впоследствии в Болшеве обществом создана школа для местных детей. Всё наследие князя сохранилось до наших дней.[1]        

По воспоминаниям современников, Петр Иванович Одоевский был человеком образованным и добросердечным, сочетал в себе русские дворянские традиции и европейскую просвещенность. Был отечески добр и щедр к людям, в течение жизни много крепостных отпустил на волю, содержал в доме многочисленных престарелых родственников, а также молодых воспитанниц, устраивая их судьбу. Всю жизнь был глубоко верующим человеком, используя свои средства на богоугодные дела.[2]

Портрет князя П.И. Одоевского хранится в Государственном историческом музее. Цифровая копия литографии с портретом князя П.И. Одоевского была предоставлена музеем автору статьи в 2022 году на особых условиях для некоммерческого использования в целях популяризации исторического наследия г. Королёва.

Завещание

5 марта 1826 года, предчувствуя скорую кончину, князь П.И. Одоевский составил завещание. Ниже документ и его расшифровка публикуются полностью.

Хранилось в Московском Опекунском.

Во имя Отца и сына и Святого духа. Аминь.

В течении всей временной жизни моей по долгу христианскому мыслил всегда о вечной будущей, дошед по благости Божией до старости лет, будучи в трезвом уме, и твердой памяти делаю сие мое духовное завещание, назначая душеприказчиками Господ Тайного Советника Сенатора и Кавалера Александра Александровича Арсеньева, и Шталмейстера Действительного Камергера и Кавалера Князь Михаила Петровича Голицына, коих прошу и надеюсь, что они по дружбе своей следующее ниже сего распоряжения последней воли моей выполнят в точности, а именно. –

1-е.

Божие милосердие: икону Спасителя в серебряном окладе благословляю наследнице моей Варваре Ивановне Ланской, внучке родной сестры моей покойной Авдотьи Ивановны Талызиной; икону пресвятая Богородица в серебряном окладе, большой ее дочери Настасьи, икону Преображения Господня в серебряном окладе, сыну ее Степану; икону пресвятой Богородицы введение во Храм в серебряном окладе, другой ее дочери Варваре; икону Спасителя поменьше в серебряном окладе, меньшой ее дочери Марье, а икону пресвятая Богородица Казанская в окладе золотом поставить навсегда в Храме села Болшева.

2-е.

Родовое мое недвижимое имение, состоящее в Губерниях Тульской в уездах Ефремовском 2260, Рязанской в Данковском 330. Саратовской в Хвалынском 400. и Тамбовской 14. А всего три тысячи четыре мужского пола души предоставляю вышеписанной законной моей наследнице Варваре Ивановне Ланской. Да сверх сего в замену состоявшего за мною родового ж недвижимого имения Московской губернии и уезда села Болшева с деревнями отданного мною с соизволения блаженной и вечно достойной памяти в бозе почивающего Государя Императора Александра Павловича Конфирмованного в 20 день мая 1819 года в пользу Учрежденного мною в том самом селе Болшеве убежища бедных представляю ей же наследнице благоприобретенное мое недвижимое имение именно два дома состоящие оба в Москве, один Каменный Тверской части 1-го квартала под № 69. Купленный мною по частям у господ Пашковой и Молчанова и потом соединен в один; а другой дом деревянный Пресненской части 1-го квартала под № 311  и 333. доставшиеся мне также по купчей от Князя Антона Афонасьевича Грузинского, со всею к онным домам принадлежностию строениям, мебелью и прочими вещами, какие в оных  домах останутся; паче же чаяния ежели теперешняя моя наследница или кто другие по смерти моей будут просить о возвращении им прописанного села Болшева с деревнями, то в таком случае завещаю вместо оного выше изъясненные предоставляемые два Московские дома Тверской и Пресненской со всем к ним принадлежностью строениям, мебелью и вещами отдать в пользу убежища бедных людей, куда их из села Болшева и перевезти по удобности и распоряжений Московского Попечительного Комитета Императорского Человеколюбивого общества.

3-е.

Имеется у меня наличные денежные суммы государственными ассигнациями семьдесят девять тысяч рублей хранящиеся по ломбардному билету в сохранной казне Московского опекунского совета; из оной суммы по кончине моей выдать единовременно воспитаннице моей девице Анне Васильевне Долгово-Сабуровой сорок тысяч рублей ходячею монетою, родственнику моему Князю Владимиру Федоровичу Одоевскому тридцать тысяч рублей тоже ходячею монетою, отцу моему Духовному за его полезные советы пятьсот рублей ассигнациями; а из остальной затем суммы употребить на погребение грешного тела моего и произвести выдачу дворовым моим людям в награждение по нижеследующему от меня назначению сверх же сего имеющиеся у меня особо в моем бюро деньги, которые в Красненькой книжке раздать бедным стыдящимся просить милостину, а которые в Пестренькой книжке те отдать в Храмы Божии на церковную ризницу из моих селений, в которых более нужды состоит.

4-е.

Долгу на мне состоит как казенного так и партикулярного всего сорок тысяч рублей, кроме лежащего на Саратовском моем имении по сделанному мной займу из Московского Опекунского Совета в 1825 году, все оные долги по кончине моей заплатить наследнице моей из доходов с родового имения моего ей достающегося, а кто останутся мне должным по заемным документам, то оные долги по кончине моей не от кого не требовать разве сам кто-либо из должников добровольно пожелает заплатить.

5-е.

Дворовых моих людей мужского и женского пола, которые не из крестьян всех по желанию их отпустить вечно на волю как в Московских домах моих, так и во всех деревнях живущих почему и дать им по кончине моей вечные отпускные с их женами и детьми и при том в признательность мою к ним за верную их службу дать в награждение мужского пола служащим при мне в доме в должности афилантов каждому по сто рублей ассигнациями, поварам лакеям, полуафилантам и нижним людям по пятидесяти рублей, вдовам и девицам служащим в верху по пятидесяти рублей, а нижним по двадцати пяти, двум же моим человекам Александру Зиновьеву и Егору Тамилину по пятьсот рублей да им же разделить весь мой гардероб и белье поровну из коих третью часть отделить Владимиру Бальцову да сверх того награждения отпущенным на волю людей содержать по кончине моей шесть месяцев точно на всем таковом же положении какое они при мне получали то есть месячными харчевыми, квартирою, дровами, а при том во избежание их от издержек на предъявление отпускных отчислить оные на мой счет – напротив же того, которые люди сами пожелают добровольно вечно остаться у моей наследницы то таковых вольна она употребить в те должности какие ей угодно будет. Ежели же из них которые и без должностей будут то завещаю наследнице моей выдавать им тоже содержание какое при мне получали; те же люди, которые имели на руках своих деньги и производили приход и расход так же бумаги, серебро и прочие разные вещи какие по кончине моей останутся, то должны во всем отдать отчет господам душеприказчикам прежде получения своих отпускных, и наконец –

6-е.

В заключение всего покорнейше прошу моих Г.Г. душеприказчиков чтобы все вышепрописанное в сем моем завещании распоряжение выполнено было в точности согласно с последнею моею волею неизменно и когда Господу Богу угодно будет прекратить мою жизнь, то для погребения тела моего большой церемонии не делать, именно позвать одного только Архимандрита, двух протоиереев, отца моего духовного, трех священников и пристойное число диаконов; –  а тело мое похоронить в селе Болшеве внутри большого Храма в продолжение же сорока двух дней по кончине моей каждые сутки выдавать братиям нашим бедным по двадцать пять рублей, ассигнациями. По сему моему духовному завещанию в продолжение моей жизни ежели я вздумаю сделать какую-либо перемену, то предоставляю себе на то полное право сделать что я рассужу в чем впредь господам душеприказчикам моим не прекословить.

 К сему завещанию полковник Князь Петр княж Иванов сын Одоевской руку приложил 1826 года месяца марта 5 дня. Что сие Духовное завещание действительно писано по воле полковника князь Петра Ивановича Одоевского и во окончании подписано собственною его рукою в твердом его уме и полной памяти в том свидетельствуя подписывает Действительный тайный советник и Кавалер Князь Андрей княж Александров сын Кольцов-Мосальский. В том, свидетельствуя, подписывают Тайный советник действительный Камергер и Кавалер Князь Сергей княж Михайлов сын Голицын, в том же, свидетельствуя, подписываюсь генерал-майор и Кавалер Дмитрий Васильев сын Чертков, в том же, свидетельствуя, подписываюсь полковник и Кавалер Павел Алексеев сын Ржевский.

Сие Духовное завещание по воле его сиятельства, полковника князя Петра Ивановича, писал служитель его Михаил Иванов сын Беляев.

Комментарии к завещанию

В духовном завещании в том или ином контексте упомянуто 22 человека, а также различное движимое и недвижимое имущество.

Доверенные лица:

Арсеньев Александр Александрович – тайный советник, сенатор

Голицын Михаил Петрович – князь, шталмейстер, действительный камергер

Голицын Сергей Михайлович – князь, тайный советник, действительный камергер

Кольцов-Мосальский Андрей Александрович – князь, действительный тайный советник

Ржевский Павел Алексеевич – полковник

Чертков Дмитрий Васильевич – генерал-майор

Родственники и наследники:

Талызина Авдотья Ивановна – родная сестра

Ланская Варвара Ивановна – племянница

Дети Варвары: Настасья, Степан, Варвара, Марья – внучатые племянники

Долгово-Сабурова Анна Васильевна – воспитанница

Одоевский Владимир Федорович – внучатый троюродный племянник

Ионов Михаил – священник, духовный отец

Слуги:

Зиновьев Александр

Тамилин Егор

Бальцов Владимир

Беляев Михаил Иванович

Недвижимое имущество:

Родовое — имения в Тульской, Рязанской, Саратовской, Тамбовской и Московской губерниях.

Благоприобретенное — дом в Москве каменный в Тверской части 1-го квартала под № 69, дом в Москве деревянный в Пресненской части 1-го квартала под № 311 и 333.

Владельцы домов:

госпожа Пашкова, господин Молчанов, Грузинский Антон Афанасьевич — князь.

Биографии этих людей создают характеристику круга знакомств и интересов П.И. Одоевского. Более подробно раскрою некоторые их них.

Из завещания П.И. Одоевского:

«…делаю сие мое духовное завещание, назначая душеприказчиками Господ Тайного Советника Сенатора и Кавалера Александра Александровича Арсеньева, и Шталмейстера Действительного Камергера и Кавалера Князь Михаила Петровича Голицына, коих прошу и надеюсь, что они по дружбе своей следующее ниже сего распоряжения последней воли моей выполнят в точности…»

Арсеньев Александр Александрович (1756—1844)

Сенатор, тайный советник. После отставки жил в Москве, много читал, изучал языки и науки. Обучал грамоте своих крепостных дворовых людей. В подмосковном имении составил богатую библиотеку в пять тысяч томов. Несколько раз избирался московским уездным предводителем дворянства. По метрическим книгам Космодамианской церкви в Шубине в 1820-х годах в доме П.И. Одоевского проживали дворовые А.А. Арсеньева. [3]

В 1817 году А.А. Арсеньев был назначен членом в комиссию для построений в сгоревшей Москве, по его инициативе вдоль кремлёвской стены был разбит Александровский сад.

Имел обширный круг знакомых, в который входили не только представители московской аристократии, но и известные литераторы. В доме А. А. Арсеньева бывали А. С. Пушкин, П. Я. Чаадаев, М. Ю. Лермонтов, М. И. Глинка.

Из воспоминаний сына А.А. Арсеньева – Ильи Александровича:

Отец мой, Александр Александрович Арсеньев, скончавшийся в 1844 году, в очень преклонных летах (ему было более 80-ти лет), лучшие годы своей жизни провел в XVIII столетии. Все друзья и сверстники его, по рождению, воспитанию и складу мыслей, принадлежали к прошедшему веку. Большая часть из них свято верила в учение энциклопедистов, творения которых они знали чуть не наизусть […]

Государь Александр Павлович любил и уважал отца и всегда, когда приезжал в Москву, удостаивал его приглашениями на неофициальные обеды. […]

По инициативе его и по его настоянию, когда он был членом комиссии строении, уничтожена была грязная речонка, обмывавшая стены Кремля, и на ея месте разбиты были три сада, которые носили название «Кремлевских садов» (кажется, теперь называются Александровскими) […]

Отец мой, до глубокой старости, был очень красив собою и по привычкам, манерам, образу мыслей, походил на французского маркиза XVIII столетия. Садился он за стол не иначе, как во фраке и белом галстухе, всегда напудренный, с кружевным жабо, выходящим из-за жилета. В два часа, ежедневно, он уже возвращался из сената домой, садился в большое кресло близь угольного окна нашего дома и тотчас же приказывал читать себе газеты: «Московские Ведомости», «Journal de Francfort» и «Débats». Чтение оканчивалось ровно в три часа, в ту минуту когда дворецкий докладывал, что «кушанье поставлено». К обеду ежедневно приезжали друзья и приятели отца, из которых каждый имел свой jour fixe. Меньше 15-16 человек, на сколько я помню, у нас никогда не садилось за стол, и обед продолжался до 6-ти часов. За сим все разъезжались, а отец отправлялся в английский клуб, где обязательно играл шесть робберов в вист. [4]

Такое описание московских старожилов очень созвучно описанию современниками и самого П.И. Одоевского.

Голицын Михаил Петрович (1764—1848)

Тайный советник, шталмейстер, действительный камергер и библиоман, владелец и устроитель усадьбы Пехра-Яковлевское. Дважды занимал пост предводителя Богородского уездного дворянства.

Осиротев в 11 лет, рос под опекой своего дяди Александра Михайловича, любителя искусств и благотворителя, заложившего Голицынскую больницу. Служил при дворе, после отставки поселился в Москве. Страстный коллекционер, приобретал произведения искусства фламандской школы, собирал античные скульптуры, редкие издания и рукописи.

В 1825 году князь Михаил Петрович был признан банкротом и перешёл на попечение двоюродного брата С. М. Голицына, который был свидетелем подписания завещания (см. ниже). Связь П.И. Одоевского с Голицыными прослеживается в первую очередь как соседская и дружеская, т.к. близкого родства между ними не было. Дом С.М. Голицына располагался на углу Тверской улицы прямо напротив дома Одоевских. Но об этом чуть позже.

Из завещания П.И. Одоевского:

«…Что сие Духовное завещание действительно писано по воле полковника князь Петра Ивановича Одоевского и во окончании подписано собственною его рукою в твердом его уме и полной памяти в том свидетельствуя подписывает…»

Далее стоят подписи свидетелей: Кольцова-Мосальского, Голицына, Черткова и Ржевского.

Андрей Александрович Кольцов-Мосальский (1758—1843)

Русский государственный деятель, сенатор, действительный тайный советник и обер-гофмейстер, из княжеского рода. Вокруг Петра Ивановича Одоевского явно вырисовывается круг образованных аристократов, любителей искусства и благотворителей.

Из воспоминаний А.Я. Булгакова:

«Маленький, худенький, бледненький сенатор, страстный охотник до картин и новостей, который, как говаривал Граф Ростопчин, всему на свете верил и всего на свете боялся».[5]

Сергей Михайлович Голицын (1774—1859)

Князь, действительный тайный советник 1-го класса, был удостоен всех высших российских орденов, владелец и устроитель усадеб Кузьминки и Гребнево, прозванный «последним московским вельможей».

С военной службы перешел на придворную, начав с должности камергера. С 1818 года являлся Президентом Московского попечительного комитета. Именно через него проходили все документы об организации богоугодных заведений, в том числе и болшевского убежища бедных.

Вот еще некоторые из должностей, связанных с благотворительностью, которые занимал Сергей Михайлович Голицын: вице-президент Московского попечительного комитета о тюрьмах, председатель Московского опекунского совета, попечитель Московского учебного округа, член Государственного совета, вице-президент комиссии для сооружения в Москве храма во имя Христа Спасителя, главный директор Павловской больницы в Москве, председатель в Московском отделении Главного совета женских учебных заведений и др.

Вел оживленную переписку с императрицей Марией Федоровной (в основном по делам богоугодных заведений). С 1817 провел масштабные строительные работы в своей подмосковной усадьбе Гребнево (ныне г.о. Щелково). По окончании работ ансамбль усадьбы приобрел вид, дошедший до наших дней.

В Москве князю Сергею Михайловичу Голицыну принадлежало владение на углу современного Камергерского переулка и Тверской улицы, напротив дома Одоевских. Интересно, что на Тверской улице по соседству жило не одно поколение Одоевских и Голицыных.

В преклонном возрасте Сергей Михайлович неформально почитался за главу рода Голицыных и платил пенсии многим из нуждающихся своих родственников, иногда весьма дальних. К слову, в доме Одоевского тоже жили престарелые сестры его жены.

Дмитрий Васильевич Чертков (1763—1835)

Генерал-майор, кавалер, жил в собственном доме, соседнем с домом П.И. Одоевского. Полный тезка и ровесник Дмитрия Васильевича Черткова (1758—1831), воронежского губернского предводителя. Интересно, что оба Дмитрия Черткова имели сыновей, также тезок – Александров Дмитриевичей. В отличие от «воронежского» Александра, основателя Чертковской библиотеки (ныне Государственная публичная историческая библиотека), «наш» московский Александр был обычным штабс-капитаном. Родственные связи двух ветвей Чертковых вероятны, но не изучены.

Павел Алексеевич Ржевский (1784—1852)

Действительный статский советник, полковник. Четвероюродный брат П.И. Одоевского по материнской линии Ржевских. Участник Отечественной войны 1812 года, в том числе Бородинского сражения. В 1813—1814 годах участвовал в Заграничном походе Русской армии и взятии Парижа. Награжден многочисленными высшими российскими и иностранными орденами, а также золотой саблей с надписью «За храбрость».

С военной службы перешел на гражданскую, был чиновником особых поручений в канцелярии Московского военного генерал-губернатора. В дальнейшем назначен членом Попечительного Совета заведений общественного призрения в Москве, попечителем уездных богоугодных заведений Московской губернии.

Несмотря на то, что был в звании поручика недолгое время в начале своей карьеры в лейб-гвардии Семеновского полка, тем не менее, считается одним из претендентов на роль прототипа небезызвестного поручика Ржевского.

Из завещания П.И. Одоевского:

«…родной сестры моей покойной Авдотьи Ивановны Талызиной…»

Авдотья (Евдокия) Ивановна Талызина (1740—1807)

Родная сестра П.И. Одоевского Евдокия или Авдотья (употреблялись оба имени). Урожденная княжна Одоевская, в первом браке Измайлова, по второму мужу Талызина. Родила двух дочерей в обоих браках.

В исповедных ведомостях церкви Всемилостивого Спаса Нерукотворного образа (Пятницы Божедомской) за 1761 год была обнаружена запись, свидетельствующая, что Петр и Евдокия были близнецами. Это всегда говорит о максимально близкой родственной и душевной связи, а также о сильном внешнем сходстве. Пометки о том, что Петр и Евдокия близнецы, обнаружены и в более ранних ведомостях. Данная информация публикуется впервые.

статский советник князь Иван княж Михаилов сын Одоевской 59 лет, дети его князь Сергей ленбгвардии Семеновского полку прапорщик 25 лет, князь Петр конной гвардии фурер 19 лет, княжна девица Евдокия Ивановна 19 лет близнецы.

Евдокия Талызина умерла 9 октября 1807 года и погребена в г. Дмитрове в Борисоглебском монастыре. [6] Недолго прожил и старший брат Петра Ивановича – Сергей (1732(?)-1776). Не исключено, что с его кончиной могло быть связано устройство в селе Болшево убежища бедным людям в том же 1776 году.

Из завещания П.И. Одоевского:

«…наследнице моей Варваре Ивановне Ланской, внучке родной сестры моей покойной Авдотьи Ивановны Талызиной…»

Варвара Ивановна Ланская (1790—1845)

Варвара Ивановна Ланская – дважды Одоевская по крови (по отцу и по матери): дочь Ивана Ивановича Одоевского и внучка Евдокии Ивановны Талызиной (урожд. Одоевской). Выросла в подмосковном имении Лукино-Варино (ныне пос. Свердловский г.о. Лосино-Петровский), в 20 км от села Болшево.

Жена Сергея Степановича Ланского, будущего министра внутренних дел. Владела в Санкт-Петербурге литературным салоном. Имела не менее семерых детей, четверо из которых – Анастасия, Степан, Варвара и Мария – упомянуты в завещании П.И. Одоевского и унаследовали по иконе. Сама Варвара получила в наследство икону и всю недвижимость в Москве и в разных губерниях.

Из завещания П.И. Одоевского:

«…единовременно воспитаннице моей девице Анне Васильевне Долгово-Сабуровой сорок тысяч рублей ходячею монетою…»

Анна Васильевна Долгово-Сабурова (ок.1775—1859)

Воспитанница П.И. Одоевского. Дочь майора артиллерии Василия Егоровича Долгово-Сабурова. После смерти отца воспитывалась в доме П.И. Одоевского, а затем проживала в нем много лет. В замужестве не была. Многократно была восприемницей (крестной) у дворовых. Скончалась в убежище бедных в селе Болшево 24 марта 1859 года от старости в возрасте 84 лет (по метрическим книгам). [7]

«Сорок тысяч рублей ходячею монетою», оставленные ей князем — по тем временам огромное состояние. Как поступила с этой суммой Анна Васильевна, пока не известно.

Из завещания П.И. Одоевского:

«…родственнику моему Князю Владимиру Федоровичу Одоевскому тридцать тысяч рублей тоже ходячею монетою…»

Одоевский Владимир Федорович 1804—1869

Внучатый троюродный племянник П.И. Одоевского (внук троюродного брата Сергея Одоевского). Последний (62-й) представитель княжеского рода Одоевских. Камергер, гофмейстер и тайный советник, сенатор. Русский писатель и мыслитель, один из основоположников русского музыкознания, директор Румянцевского музея, член-основатель Общества древнерусского искусства при Московском Публичном и Румянцевском музее, один из членов-учредителей Русского географического общества.

Литературные произведения В.Ф. Одоевского известны и любимы в нашей стране уже более полутора веков, особенно сказки «Городок в табакерке» и «Мороз Иванович».

В юности, во время учебы в Московском университетском благородном пансионе, жил в доме П.И. Одоевского. Часто бывал в имении Лукино-Варино, дружил с Варварой Ланской. О посещении Владимиром Федоровичем села Болшево сведений пока не найдено, но его поездки сюда были весьма вероятны.

Известно, что в силу семейных обстоятельств при вступлении во взрослую жизнь Владимир Одоевский был разорен. Интересно, что свое завещание П.И. Одоевский написал на следующий день после помолвки Владимира с его будущей женой Ольгой Ланской. На тридцать тысяч рублей, оставленных Петром Ивановичем, можно было приобрести хороший дом, а после еще долго и безбедно жить. Жалованье среднего чиновника в то время составляло около 1000 рублей в год. Несомненно, наследство значительно повлияло на жизнь будущего писателя. Можно считать это косвенным вкладом князя Петра Ивановича Одоевского в русскую литературу и культуру XIX века.

Из завещания П.И. Одоевского:

«…отцу моему Духовному за его полезные советы пятьсот рублей ассигнациями…»

Ионов Михаил – священник, духовный отец П.И. Одоевского. Служил в церкви Преподобного Пимена, что в Старых Воротниках Никитского сорока г. Москвы. Церковь находилась в 1,5 км от дома П.И. Одоевского, ныне не сохранилась. [8]

В своем завещании Одоевский щедро одарил своих слуг. Все дворовые крепостные после его смерти должны были быть отпущены вечно на волю (по их желанию). Также всем выделены денежные суммы, достаточные для проживания в течение некоторого времени. Персонально упомянуты в завещании три человека: Зиновьев Александр, Тамилин Егор и Бальцов Владимир.

Александр Яковлевич Зиновьев (ок.1765—1839)

Домоправитель П.И. Одоевского. Служил князю около 30 лет. Занимался документами, его подпись стоит на ревизских сказках.[9] Многократно был восприемником (крестным) у других дворовых. После смерти Одоевского получил вольную и записался в мещанское сословие. Его сын Яков жил в доме Сергея Степановича Ланского.

7 июля 1839 года московский мещанин Александр Яковлевич Зиновьев умер от старости в возрасте 77 лет в собственном доме.

Егор Алексеевич Тамилин (ок. 1799—?)

Вольноотпущенный князя П.И. Одоевского Егор Алексеев Тамилин 32 лет, исходя из исповедных ведомостей Космодамианской церкви, проживал в 1831 году в убежище бедных в селе Болшево вместе с другими бывшими дворовыми.[10] Более о его судьбе ничего не известно.

Владимир Бальцов

О нем нет сведений, но, возможно, Бальцов имеет отношение к селу Заозерье Ярославской губернии. В тех краях эта фамилия встречается очень часто.

Из завещания П.И. Одоевского:

«…тело мое похоронить в селе Болшеве внутри большого Храма…»

Князь Петр Иванович Одоевский упокоен 13 апреля (по ст. стилю) в Космодамианском храме, им же построенном, в родовом своем имении в селе Болшево Московского уезда и губернии.

Вместе с ним в храме упокоена его единственная дочь Дарья Петровна Кенсона. Также в Болшеве похоронена супруга его Елизавета (точное место захоронения пока не установлено). Памятная доска Одоевскому как храмоздателю установлена в более позднее время.

Княжеская усыпальница в микрорайоне Болшево г. Королева напоминает нам о людях, живших здесь ранее. Болшево имело большое значение для семьи князей Одоевских, и они стали частью его истории. Ровно 200 лет назад ушел в мир иной последний владелец Болшева из рода Одоевских. Но осталось его наследие и память о жизни, прожитой более двух веков назад и наполненной добрыми делами.

Марина ЗАЙЦЕВА

Благодарю Андрея Валерьевича Селезнева-Елецкого за предоставленные для этой статьи копии завещания П.И. Одоевского и большое содействие в увековечивании его памяти.

---

[1] ЦГА Москвы, Ф.50, О.6, Д.11553

[2] Вигель Ф.Ф. «ВОСПОМИНАНИЯ» Часть I, Москва 1864 год.

[3] ЦГА Москвы, Ф.2124, О.1, Д.2343, Л.179

[4] «Слово живое о неживых», И.А. Арсеньев, «Исторический вестник», 1887 г.

[5] Булгаков А. Я. Воспоминания о 1812 г. и вечерних беседах у графа Ф. В. Ростопчина / Публ. Ф. А. Петрова и М. В. Фалалеевой // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М., 2011. — [Т. XX].

[6] ЦГА Москвы, Ф.203, О.745, Д.160, Л.480об

[7] ЦГА Москвы, Ф.203, О.745, Д.2067, Л.242об

[8] ЦГА Москвы, Ф.127, О.5, Д.3, Л.12

[9] ЦГА Москвы, Ф.51, О.8, Д.43, Л.304

[10] ЦГА Москвы, Ф.203, О.747, Д.1186, Л.974