На территории современного города Королёва в послевоенные годы располагались г. Калининград, г. Костино, поселки Болшево, Первомайский, Текстильщик, бывшие деревни Бурково и Власово, дачные поселки Старые Горки, Новые Горки и другие поселения, такие как Валентиновка.

Необходимость в начальных школах была велика: мест в существующих школах не хватало, учились в несколько смен, за партой сидели по трое. При этом до ближайших школ – в Костино, Болшево и даже в поселке Загорянский Щелковского района маленькие дети ходили пешком около полутора километров в любую погоду.

В середине 1950-х годов в Костино и в поселках появилось несколько начальных школ, а с конца 1950-х активизировалось строительство крупных общеобразовательных школ, объединивших начальную и среднюю школы.

В 1956 году на краю Бурковского колхозного поля было построено здание Валентиновской школы. Административно это была территория поселка Болшево, управляемая Болшевским поселковым советом. При этом школа была подведомственна Калининградскому городскому отделу народного образования (ГОРОНО), так как Болшевский поссовет не имел собственного отдела образования.

Название школа получила по наименованию так называемого поселка Валентиновка – местности вокруг одноименного железнодорожного остановочного пункта. С юга от школьного участка проходила улица Спартаковская, с востока – улица Полевая, с севера начиналось колхозное поле.

Как утверждают местные жители, строили школу военные и возвели ее очень быстро. Одноэтажное деревянное здание общей площадью 456 м² включало шесть классных комнат (около 34 м² каждая), актовый зал (он же физкультурный), кладовую, туалетную комнату. Слева от центрального входа располагалась учительская, а комната справа была жилая – в первые годы в ней проживала директор школы.

В школе был водопровод, выгребная канализация, телефон. Отопление в школе было печное – топили углем и дровами. В отопительном сезоне предусматривалась ставка кочегара-истопника. В последующие годы внутренняя планировка незначительно изменилась, а снаружи были пристроены крылечки с навесами.

На большом пришкольном участке (более 5000 м²) располагались хозяйственные строения: веранда для прогулок, сараи для дров и инвентаря. В первую же осень ученики 3-го класса начали озеленять пришкольный участок – посадили кусты сирени и разбили клумбы под цветы.

Первые годы и первые учителя

1 сентября 1956 года в школе начали занятия три учителя и 134 ученика. Было открыто два класса: первый и третий, второго класса в первый год не было. Заранее узнав об открытии школы, родители переводили детей в школу ближе к дому, и в третьем классе оказалось так много учеников, что его почти сразу поделили на два класса – А и Б.

В 1957 году школа увеличилась до шести классов: два первых класса, один второй, один третий и два четвертых класса. Всего в них учился 181 ученик. А за все эти годы в Валентиновской начальной школе обучались сотни детей трех поколений.

Первым директором школы была Майковская Ольга Георгиевна. По тарификационному списку того времени ее должность называлась «заведующая школой», но в некоторых документам писали «директор». Одновременно она была учителем начальных классов – в 1956 году стала классным руководителем первоклашек. Жила она в самой школе, в комнатке при входе напротив учительской. О.Г. Майковская закончила педагогический техникум в г. Тамбове. На 1956 год ее стаж составлял 19 лет. Она проработала в школе не очень долго – по 1961 год. Была депутатом Болшевского поссовета. После нее школой заведовали А.С. Якимова, М.М. Трунова, Ф.П. Лядова.

Из воспоминаний Л.П. Байковой (Черкасовой):

Ольга Георгиевна была моим классным руководителем. Я много болела, и она после уроков приходила ко мне домой во Власовку заниматься уроками. Спрашивала, что не понятно, объясняла новую тему, переживала, почему я много болею и чем мне помочь.

В первые годы учителями школы были: Якимова Анна Степановна, Казакова Лариса Григорьевна, Титова Лидия Васильевна, Трунова Мария Матвеевна, Чукова Анна Васильевна, Коробейникова Анастасия Алексеевна. В среднем учителя вели 24-26 уроков неделю. Зарплата зависела от стажа: от 520 до 635 рублей в месяц. Директор получала надбавку 185 рублей.

Якимова Анна Степановна проработала в Валентиновской начальной школе с первого дня и до своего выхода на пенсию. Окончила педагогический техникум в г. Лебедянь. К 1956 году ее стаж составлял 21 год, она была самым опытным педагогом. В год открытия она стала классным руководителем третьего класса. В мае 1958 года состоялся первый выпуск Валентиновской школы. Ученики А.С. Якимовой окончили четвертый класс и перешли в пятый класс в другие школы, большинство в Болшевскую школу.

После Майковской заведующей школой стала Якимова, совмещая административную должность с учительской работой почти все 1960-е годы. Имела почетные грамоты и награды. Жила около 1-й Болшевской школы. На пенсии плела кружева на коклюшках.

Из воспоминаний Л.И. Краснянской:

До открытия Валентиновской школы я училась в Загорянке. В 1956 году мама перевела меня в 3 класс новой школы. Первое время класс был переполнен – мы сидели втроем за одной партой. Через некоторое время наш 3 класс разделили на А и Б. В 3 классе у нас сначала была Анна Степановна, а потом Лидия Васильевна, а с 4 класса – Анастасия Алексеевна. Мы общались со всеми учителями, даже после ухода из школы. Встретим кого-нибудь из них в переулке и не можем наговориться, всё рассказываем. Заходили в школу пить чай. Учителя были одновременно и строгие, и очень добрые, авторитет имели огромный.

Трунова (Лобанова) Мария Матвеевна родилась в 1919 году в селе Троицкое Тульской области. С 1936 по 1941 год обучалась в Чернском педагогическом техникуме. Вышла замуж за Трунова Антона Антоновича, авиационного техника, участника Великой Отечественной войны. В 1947 году семья получила участок на ул. Гражданской. Супруг работал техником на Мытищинском аэродроме. Мария Матвеевна сначала устроилась в детский сад, подведомственный ДСК-160, потом учителем в Болшевскую школу № 50 (она же позднее 1-я Болшевская школа).

В Валентиновскую школу переведена из Болшевской школы. В 1957 году имела 20-летний педагогический стаж. Совмещала работу учителя и директора школы с 1970 по 1974 год, до достижения пенсионного возраста.

Мария Матвеевна Трунова награждена государственными наградами: медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» и медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина» (в 1970 году). Заслуженный учитель школы РСФСР.

Продолжала работать в Валентиновской школе до 1979 года учителем начальных классов, передав руководство школой молодой коллеге Ф.П. Лядовой. В семейном архиве Труновых сохранился памятный и очень красивый адрес 1979 года с теплыми словами от коллег. На пенсии подрабатывала уборщицей в школе №4 на ул. Комитетской и в киоске Спортлото. Скончалась в 1993 году в День учителя.

Казакова (Чудина) Илария Григорьевна родилась 30 марта 1922 года в деревне Свистихино Вязниковского района Владимирской области. Её редкое имя Илария, данное по крещению, сохранялось только в документах, а в жизни заменялось на более привычное – Лариса. В 1940 году окончила Вязниковское педагогическое училище. Работала учителем начальных классов Гусь-Хрустальненской школы. Обучалась музыке и прекрасно пела.

Во время войны её школу расформировали. В 1942 году была мобилизована по повестке, окончила в Чебоксарах двухмесячные курсы связистов-телеграфистов. Лейтенант, командир взвода связи 1-го отдельного полка связи 1-й Воздушной армии. Была прикомандирована к 1-й армии Войска Польского. Связистки ускоренно учили польский язык и носили польскую форму. Войско Польское совместно с Красной Армией участвовало в Берлинской операции. Лариса Георгиевна дошла до Берлина. Была ранена в ногу. Награждена медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина». Долгие годы вела переписку с польскими сослуживцами.

Во время службы встретила своего будущего мужа, офицера штаба Виктора Павловича Казакова. После демобилизации супруги приехали в г. Костино, где жила семья Казаковых. Получили участок недалеко от ст. Болшево (сейчас ул. М. Цветаевой), построили дом. Родилось трое сыновей, супруг работал на ДСК-160 начальником штаба гражданской обороны. Жили скромно. Вспоминала, как была рада, когда от школы ей выделили помощь – два ведра угля.

Сначала Лариса Григорьевна устроилась в детский санаторий, который располагался рядом с ее домом. В 1957 году пришла в Валентиновскую школу. На тот момент она была учителем с небольшим опытом, но с огромной энергией. В 1957 году взяла 1 класс, который выпустила в 1961 году.

Лариса Григорьевна вспоминала случай из первых лет работы:

Дети раньше были послушные, сидели тихо. Но один мальчик баловался, и я, делая замечание, сильно стукнула указкой по парте. Указка сломалась пополам, и я про себя испугалась, что перешла черту. Но как было принято – вызвали в школу отца мальчика. Тот пришел, извинялся за поведение сына и выточил сам из дерева новую указку. Авторитет учителя был непререкаем.

Л.Г. Казакова ушла из Валентиновской школы, вероятно, после 1969 года. После ухода она около 20 лет работала в московской школе № 166 учителем начальных классов, а потом там же воспитателем группы продленного дня. На пенсии принимала в гостях бывших учеников, коллег из других школ. Скончалась за 4 месяца до своего столетия – 26 октября 2021 года.

Титова Лидия Васильевна – выпускница педагогического техникума. В школе с 1957 года, имела педагогический стаж 9 лет, работала в 1950-60-х годах. Перешла в другую школу.

Из воспоминаний В.В. Зайцева:

В 1 класс Валентиновской школы я пошел 1958 году. Моим классным руководителем была Титова Лидия Васильевна. Она была скромная, спокойная, добрая, относилась ко мне очень хорошо. Может потому, что я тоже был скромным и хорошо учился, благодаря тому, что делал уроки вместе со старшей сестрой и всё знал. Помню, что на 8 марта родители подарили Лидии Васильевне красную теплую кофту, и она в ней все время ходила, так как было холодно. Вроде бы жила Лидия Васильевна в Костино.

Еще помню, что рядом со школой на ул. Спартаковской, на соседнем участке работала артель для слепых. Слепые приезжали на электричке, выходили с палочками и шли в мастерскую. Во дворе артели лежали кучи деревянных стружек, а в них металлические булавки. Мы лазили на территорию артели и собирали эти булавки.

Чукова Нина Васильевна, выпускница педагогического института, в 1957 году имела стаж 3 года и взяла руководство первым классом.

Коробейникова Анастасия Алексеевна, упоминается в школьных альбомах как одна из первых учителей. В 1957 году взяла 4 Б класс.

Морозова Ада Алексеевна, воспитатель группы продленного дня с 1960 года.

Лядова Фаина Порфирьевна (1932–2021)

Фаина Ястребова родилась в семье учителей. Дед по отцу Пётр Порфирьевич был православным священником. Отец Порфирий Петрович Ястребов работал директором школы, преподавал историю, мама Тамара Климентьевна – учитель начальных классов. Семья жила при школе, поэтому с детских лет маленькая Фаина привыкла, что школа — это её дом. С двух лет стремилась помочь маме, «проверяла» тетрадки — черкала в них своим карандашом.

С 1952 года Фаина Порфирьевна начала работать в школе в Казани, преподавала в 5-7-х классах русский язык и литературу. Потом в Риге учила детей начальных классов. В 1956 году вышла замуж за военного инженера Константина Лядова. В 1958 году семья переехала в подмосковный Калининград, а в 1960 году в Валентиновскую школу пришла молодая и талантливая учительница.

Первые ученики Ф.П. Лядовой вступили в жизнь в год окончания Великой Отечественной войны. Навсегда запомнила она, как во время знакомства с начинающей учительницей один паренёк поднял руку и сказал: «Фаина Порфирьевна! А я родился в День Победы!»

Начав работу учительницей начальных классов, она оставалась ею до самого конца. Но при этом, по мере роста профессионального опыта, стала директором Валентиновской школы. С 1980 года осталась в Валентиновской школе и директором, и единственной учительницей. Методическую работу вела с 1983 года. Позднее была методистом курсов подготовки учителей малокомплектных школ Московской области. Участвовала в подготовке программ, учебно-методических пособий и учебников для начальной школы как член Федерального экспертного центра по общему образованию Министерства образования Российской Федерации (секции русского языка, чтения и истории начальной школы). Отличник просвещения России, ветеран педагогического труда Московской области, награждена грамотами Министерства образования Российской Федерации.

Её 55-летняя работа в Валентиновской начальной школе огромна, а имя её неотделимо от школы. Почти всё, что происходило в школе, состоялось при непосредственном участии Фаины Порфирьевны Лядовой, как результат ее педагогических и человеческих усилий.

Валентиновская начальная школа уже с первых лет показывала отличные результаты работы. В 1961\1962 учебном году за высокие показатели в учебной и воспитательной работе школа награждена почетной грамотой и денежной премией. Приукрасить результаты было невозможно, так их видели другие школы, которые принимали к себе выпускников из Валентиновки.

Школьная реформа 1969 года

В 1960-х годах число учеников в Валентиновской начальной школе постепенно уменьшалось. Причин на то было несколько. В первую очередь, это строительство в городе новых школ. В 1957 году открылась Болшевская школа № 2, в 1958 году – Болшевская школа № 1, в 1961 году – Болшевская школа № 3 и Калининградская школа № 10 в районе Костино.

Помимо школ строилось также и жильё – люди получали от предприятий квартиры и переезжали из многосемейных бараков. Об этом свидетельствуют архивные документы Калининградского ГОРОНО о выбытии учеников. В 1967 году в Валентиновской школе учился 91 человек, а в 1970 году уже 88 человек. В 1972\1973 учебном году количество детей уменьшилось с 51 до 42 учеников. В 1973\1974 учебном году в Валентиновской школе было 36 учеников: в 1 классе 12, во 2 классе 5, а в 3 классе 19 человек. Во второй половине 1970-х количество учеников не превышало 40 человек в трех классах. Группу продленного дня посещало 25-30 человек.

При средней успеваемости в школах города и поселков в 1969\1970 году в 95,6%, в Валентиновской школе успеваемость учеников была 98%.

В 1969 году в стране объявлена масштабная реформа школьного образования, в результате которой была изменена структура начальной и средней общеобразовательной школы СССР. В начальной школе срок обучения сократился с четырёх до трёх лет (обучение с 1-го по 3-й класс). Калининградский городской отдел народного образования запланировал полный переход на новую систему с 1970 года. Изменений было много. Разработали новый комплект учебников для начальной школы, детей стали принимать в школу с семи лет (ранее можно было отдать и в восемь). В связи с распространением шариковых ручек отменены обязательные перьевые ручки и чернильницы-непроливайки, а также сложные правила каллиграфии. Арифметика стала математикой, так как курс усложнился, а естествознание в учебных планах начальной школы было заменено курсом природоведения.

В Калининграде и административно-подчиненных ему поселках с 1 сентября 1970 года работало 30 школ: средних — 15, восьмилетних — 8, начальных — 1, школ рабочей молодежи — 5 и 2 школы — интерната. Как видно из этой статистики, к 1970 году из начальных школ осталась только одна — Валентиновская.

При этом на территории, подведомственной Болшевскому поссовету, было уже 4 школы, включая Валентиновскую начальную. В общеобразовательных школах и школах-интернатах в 1970\1971 учебном году обучалось 21065 учащихся. Но потребность в школах не была полностью закрыта. Так, в ближайшей Болшевской школе № 1, рассчитанной на 400 детей, училось 780 человек.

Малокомплектная школа

Советские малокомплектные школы были широко распространены по всему Советскому Союзу и составляли в некоторые годы до 30 % от общего числа школ. В учебных заведениях, где число учащихся было небольшим, ученики нескольких классов объединялись в один класс-комплект. Жесткого регламента численности не было, но отмечалось, что в классе-комплекте количество учеников должно быть не более 15 человек. С таким сборным коллективом работал один учитель. Дети разного возраста обучались вместе, одновременно в одном классе. Это требовало от преподавателей огромного педагогического мастерства.

По статистке отдела образования на 1 сентября 1977 года по г. Калининграду было 413 класс-комплектов, по селу 21 класс-комплект. Когда именно Валентиновская начальная школа стала формально малокомплектной, пока не установлено, но в сентябре 1973 года в школе уже было два класс-комплекта.

Чудесным образом сохранилась копия публикации 1970-х годов под названием «Наша, первая…». К сожалению, не удалось выяснить источник и дату этого замечательного репортажа, который переносит нас на полвека назад. Вот что писала корреспондент Т. Митрофанова:

Учителей Валентиновской школы объединяет прежде всего громадная любовь к детям — качество наиболее важное в их нелегкой профессии. Педагогический коллектив школы невелик. Кроме директора Фаины Порфирьевны Лядовой, которая ведет второй класс, здесь работают Мария Матвеевна Трунова, учительница первого и третьего классов, и Галина Вячеславовна Орешникова, воспитатель группы продленного дня. Все они очень разные и внешне, и по характеру. Фаина Порфирьевна — яркая, очень веселая, моложавая женщина, прекрасный педагог и великолепный организатор. Учительствует она уже более четверти века. Мария Матвеевна — женщина с милым русским лицом и тихим домашним голосом — педагог с громадным, более чем сорокалетним стажем, заслуженная учительница школы РСФСР, работает в школе со дня ее основания. Галина Вячеславовна еще очень молода, недавно окончила институт, и своим спокойным характером пришлась по душе и детям, и родителям, с радостью была принята в этот маленький дружный коллектив.

В этой школе нет плохих детей и нет плохих учеников. Учителя считают, что ребята в их школе разные, часто очень непростые, но все — хорошие. С первых дней в школе каждый попадает в атмосферу доброты и уважения. Если ребенку трудно усидеть на месте весь урок, его не будут постоянно одергивать, ругать и тем более выгонять из класса. Такого в этой школе не бывает. Непоседу попросят решить задачку не в тетради, а на классной доске или дадут ему какое-либо другое полезное, но не требующее сосредоточенности задание.

В первый класс сюда приходят дети, уже умеющие бойко читать и считать с пяти-шести лет, но здесь же учатся и ребята, впервые только в школе увидевшие хорошую детскую книжку, узнавшие только здесь первые буквы и цифры. Именно их сажают поближе к столу учительницы, и она уделяет им больше внимания, стараясь спрашивать первое время с таких детей не очень строго, а больше им объяснять, радуясь вместе с учеником самому маленькому успеху. Здесь никогда педагоги не объясняют слабые знания школьника его плохими способностями. Какими бы скромными способностями ни обладал первоклассник, каждодневным терпеливым трудом учитель и ученик добиваются за несколько месяцев заметных успехов, и в конце первого учебного года, как правило, среди школьников нет отстающих. Индивидуальный подход к детям здесь дает прекрасные результаты: вот уже не первый год в Валентиновской школе более половины ребят учатся на «хорошо» и «отлично».

Конечно, могут возразить мне, в этой школе мало учащихся, и поэтому уделять больше внимания каждому ребенку не так сложно. Однако небольшое число учеников вызывает трудности, которых не знает обычная школа. Например, в первом и третьем классах учатся только по 10—12 человек, уроки в этих классах ведет одна учительница одновременно. Пока Мария Матвеевна проводит занятия с первоклассниками, старшие ребята самостоятельно решают задачи, читают про себя текст из «Родной речи». Когда педагог объясняет урок третьеклассникам, первоклассники старательно выводят в тетрадках первые слова. На уроках не теряется ни одной минуты. Мария Матвеевна успевает и спросить всех, и объяснить новый материал. Заниматься в одной комнате школьникам разных классов конечно же очень нелегко, но в то же время вот на таких занятиях дети уже с первых дней пребывания в школе привыкают к самостоятельности и дисциплине.

Возможно, это интервью произошло в 1973\1974 учебном году, так как перекликается с воспоминаниями бывшей ученицы И. В. Некрасовой (Дягилевой):

Я пришла в Валентиновскую школу в 1973 году к Марии Матвеевне Труновой. Она вела урок сразу в двух классах: в моем первом, где было около 10 человек, а во втором, где было около 5 учеников. Фаина Порфирьевна Лядова вела третий класс. Мария Матвеевна давала старшим детям задание, а потом объясняла нам урок.  И наоборот. В классе всегда был порядок. Если по поведению за четверть выходила неудовлетворительная оценка, то это была трагедия. Учитель был как бог.

Помню, в продаже появились новые немецкие пупсы и девочки, у которых эти куклы были, приносили их в школу хвастаться. И даже сажали их на парту, пока учителям это не надоело. Все очень дружили. Третьеклассники были для нас как шефы. Она казались такими взрослыми, у некоторых были наручные часы. На продленке атмосфера была как в детском саду: мы переодевались в обычную одежду, форму вешали в шкафчики, все вместе гуляли, потом обедали и делали домашнее задание. Иногда на продленку приходили прежние учителя — Анна Степановна и Лариса Григорьевна, может быть заменяли кого. Зимой был кочегар. В буфете работала тетя Катя. На перемене она привозила нам завтрак на тележке – чай или какао, булочку. Мой дядя несколько раз был Дедом Морозом на новогоднем празднике.

Основной сложностью преподавания в малокомплектной школе является одновременная работа в одном классе с детьми разного возраста по разным программам. Для того, чтобы один класс не сидел без дела, пока учитель работает с другим классом, применялись различные методики. Использовалось много наглядных и раздаточных пособий для самостоятельной работы учащихся, которая могла занимать до 2/3 всего урока. Применялись современные для того времени технические средства – магнитофоны с наушниками, например, Маяк-202. Особенности работы в малокомплектной школе в помощь учителям публиковались в специализированных изданиях.

В последующие годы корреспонденты разных периодических изданий не раз приходили в Валентиновскую школу. Их слова как современников – лучшая характеристика.

«Династии 200 лет», «Калининградская правда», 1985 (?)

Все годы работы Ф. П. Лядовой в ее классах — полная успеваемость. Учащиеся хорошо читают, красиво, грамотно пишут, творчески мыслят. Уроки захватывающе интересны, умело применяются игровые моменты, технические средства. Особая гордость учителя — изготовленные ею самой сотни и сотни наглядных пособий.

Яркие, эстетически привлекательные, с педагогической и методической выдумкой выполненные таблицы, плакаты делают учебный процесс радостным, запоминающимся. А в школу поступают запросы о высылке описания того или иного дидактического материала.

Высок авторитет Фаины Порфирьевны у педагогов начальных классов Московской области. Она постоянно выступает в многочисленных аудиториях Московского областного института усовершенствования учителей, является членом бюро областной организации общества педагогических знаний. Вот уже четвертый год входит в состав учебно-методического совета Министерства просвещения РСФСР.

К ней на рецензию поступают рукописи новых учебников, пособий. С ней советуются ученые о программах, дозировке времени. Она дает отзывы на новые учебные кино- и диафильмы.

«В школе как дома», «Калининградская правда», 2000 год:

Если вы выросли в городе, то такой школы, скорее всего, никогда не видели: одноэтажное деревянное здание, на стенах — плакаты, картинки и фотографии, сохранившие ностальгическое очарование прошлых лет, старые-престарые парты, у которых даже углы скруглились под многочисленными слоями краски; упитанный рыжий кот, по-хозяйски расположившийся в учительской, а главное — очень маленькие классы, по семь-восемь человек. Занимаются они все вместе, у одной учительницы, по программам, предназначенным специально для так называемых малокомплектных школ. Фаина Порфирьевна и сама много лет участвовала в разработке методических программ, так что мой первый вопрос к ней был на модную нынче тему:

— Как вы считаете, обилие разработанных авторских методических программ для начальной школы — это хорошо или плохо?

— Куда ни прыгай, а дважды два — всё равно четыре. В начальной школе главная цель — научить читать, понимать прочитанное, развить письменную и устную речь и обучить счёту. Надо учитывать, что нервная система, особенно детская — не бездонная бочка. Перегружать детей не нужно и даже вредно. Наша задача — зажечь интерес к познанию, тогда ребёнок будет сам стремиться к дополнительным сведениям по тому или иному предмету и при этом не тяготиться, а наслаждаться учёбой.

— Значит ли это, что вы не одобряете также и обучение детей с шести лет?

— Вовсе нет. Обычно в школах строго соблюдают правило: в первый класс принимать только семилеток. Я же его часто нарушала. Если ребёнок сам хочет в школу, занимается с удовольствием, значит, вполне может быть школьником. Когда же это на Руси было, чтоб человека, который рвётся к знаниям, от них отваживали?

Я могу привести множество примеров, когда дети приходили ко мне учиться не только в шесть, но и в пять лет, а потом успешно оканчивали школу и до сих пор меня благодарят. Все у нас, наверное, слышали про семью Никитиных. У меня учились четверо. Последняя, Любочка, сидя за партой, не доставала ножками до перекладины — ей и пяти лет ещё не исполнилось, когда её привели в школу. Помню также Алёшу и Сашу Вологиных. Я учила их старшего брата, и они потянулись за ним в класс. Так и сидели за первой партой, всегда вместе, всегда вдвоём. Удивительные дети: класс — отдельно, а они сами по себе. Так они потом в 15 лет окончили среднюю школу, в 19 — Лесотехнический институт.

— Но ведь для малышей, вероятно, нужна особая программа?

— А у меня для каждого ребёнка — своя программа. Сильного ученика загружаю дополнительными заданиями, которые у меня всегда под рукой, не даю сидеть без дела. Со слабыми вместе продвигаюсь вперёд крошечными шагами. А в результатах можете сами убедиться. Вот, к примеру, из семи прошлогодних выпускников одна девочка, отличница, без проблем перешла в седьмую школу, мальчишку взяли в лицей, а другого — в морской кадетский корпус, куда очень сложно попасть.

Фаина Порфирьевна Лядова освоила все особенности работы в малокомплектной школе. За заслуженными званиями и наградами стоит ежедневный труд по обучению и воспитанию детей. Она брала к себе детей, которых отчисляли из других школ, и говорила: «Если мы не справились в 8 лет, то что будем делать в 18?» И у нее всё получалось, дети успешно оканчивали начальную школу и переходили в среднее звено. Она искренне заботилась о том, чтобы дети не только имели нужные знания, но любили учиться. Чтобы ребенок с удовольствием читал книги и понимал математику, чтобы на праздник в маленькую школу пришли космонавты и композиторы, чтобы дети умели дружить, любили школу и свою малую родину. Это труд настоящего учителя по призванию, человека с большим сердцем.

Экологическое воспитание

В отличие от городских школ, сельские школы имеют больше возможности для привлечения детей к изучению и охране природы. Школьникам достаточно выйти в школьный сад, и уже начался урок природоведения. Дети наблюдают, сравнивают, ставят опыты. Они учатся активно любить природу, свой край. Если было тепло, то на улице могли проводить уроки, например, рисования: дети садились на лавочку и делали зарисовки. В Валентиновской начальной школе детей учили видеть живую природу вокруг себя и самим заботиться о ней.

В 1957–58 годах в лесах нашего края расплодился вредитель – непарный шелкопряд. Ученики всех классов каждую осень и весну уничтожали вредителя. Детям давали консервные баночки с керосином и палочки с ватно-марлевым шариком на конце. Они шли с учителем по Валентиновскому лесу до поселка Загорянский и смазывали керосином личинок. Шелкопряд был побежден, а школьники награждены лесничеством.

В 1961 году дети и взрослые вместе заложили фруктовый сад на пришкольном участке. На премию от лесхоза закупили 50 саженцев яблонь и груш мичуринских сортов. 6 октября посадили сад как пионерский подарок XXII съезду КПСС. Весной и летом сад обрабатывали и удобряли.

Ежегодно в марте или апреле в школе проводился праздник «День птиц». К нему долго готовились. Зимой развешивали кормушки, а весной домики для птиц по своей округе и в березовой роще. На премию купили чучела различных птиц и организовали в школе Уголок птиц.

Вот что писала в своем альбоме «Природа нашего края» ученица Сенчагова Ольга:

«Весна идет! 7 апреля мы ходили на экскурсию в природу. Появились проталины. Одну проталину мы внимательно рассмотрели. Там под сухой травкой зимовала бабочка. Мы не успели ее поймать, она улетела. Там мы нашли червяка, гусеницу, 2 паука, мошек. Вот и корм для грачей. Они уже прилетели с юга».

Особую благодарность мы должны сказать ученикам первых лет за важное наследие, оставленное нам. В 1959–1960 годах развернулась кампания по озеленению городов и поселков. Ученики Валентиновской школы активно работали в Щелковском лесничестве. На площади при платформе Валентиновка они посадили 3500 различных деревьев (лиственницу, липу, березу, клен). За это получали премии и благодарности.

На посадку рощи собрали учеников и их родителей из Валентиновки и Болшева, заранее вырыли ямы и сажали лиственницы по 2 м высотой. Большую помощь в снабжении саженцами оказал местный житель, сотрудник Валентиновского питомника Анатолий Александрович Лебедев.

Парк при станции пришлось оберегать от браконьеров. Юннаты создали три дозора «Зеленого патруля» и по очереди дежурили. Эти посадки выросли, и сейчас мы видим густой лес перед магазинами около платформы Валентиновка.

Так как озеленение привокзальной площади продолжалось не один год, то точную дату посадок назвать невозможно. В некоторых источниках указывается, что парк посажен в честь полета Юрия Гагарина, что не имеет никакого подтверждения. Массовое озеленение началось в нашем городе за два года до этого события.

По утверждению учеников, привокзальный лес пионеры назвали именем Героя Советского Союза Валерия Уткина, в честь земляка, погибшего в 1942 году. И это не единственное увековечивание его памяти, организованное Валентиновской школой.

Работа по экологическому воспитанию проводилась на постоянной основе. В январе 1970 года Отделом народного образования было доведено до директоров школ и учителей требование приказа Министра просвещения РСФСР №321-м от 5 сентября 1969 года «Об усилении деятельности органов народного образования и школ в области охраны природы». По этому вопросу был проведен семинар Калининградским городским Обществом охраны природы.

Было отмечено, что «уже 5-ый год среди школ Российской Федерации проводится социалистическое соревнование за Ленинское отношение к природе» (…) школы №№ 1, 5, 12, 14, 1-я Болшевская и Валентиновская, работая над выполнением приказа Министра просвещения № 321-м и № 269 от 14 октября 1968 года «О развитии юннатского движения в школах республики», добились в 1968/1969 годах больших успехов и по итогам соцсоревнования за ленинское отношение к природе занимают первые и вторые места».

В соответствии с приказом, в планы воспитательной работы на второе полугодие 1970 года включены: проведение классных собраний по охране природы один раз в четверть, проведение праздников «День птиц», «День леса», «День сада» и т.д., оборудование уголков по охране природы. Прием новых членов Общества рекомендовано проводить в торжественной обстановке с выдачей членских билетов.

Вся эта педагогическая работа не могла не принести своих результатов. Дети видели красоту родной природы даже в мелочах, любили и берегли ее. Вот рассказ ученика Валентиновской школы, напечатанный в школьном журнале «Прутики»:

«Наступила зима. Все птицы улетели на юг, некоторые птицы остались. Озера, реки, пруды покрылись льдом. Мы с папой сделали кормушки со стеклом, и стеклом к окну на ветке сирени эта кормушка висит. Очень интересно, когда видно, как клюют птицы хлеб, пшено и многое другое. Делаю проруби в реке и кладу сверху ветки, чтобы не замерзла полынья и лучше проходил воздух. Я очень люблю животных и птиц».

Физическая культура и активный досуг

В первые годы физкультурой с детьми занимался Ян Ефимович Ремесник, который одновременно был учителем физкультуры в 1-й Болшевской школе. В обеих школах он вел дополнительные занятия по обучению танцам. Подготовленные под руководством Яна Ефимовича различные спортивные и танцевальные номера были украшением всех школьных праздников. Также проводились выступления в Бурковском клубе.

Одно время, когда не было учителя физкультуры, должность предложили совмещать Ларисе Григорьевне Казаковой. Она с радостью согласилась, приобрела шерстяное трико и водила учеников кататься на лыжах через Бурково в Горки. Позднее уроки физкультуры вела Фаина Порфирьевна Лядова.

Из воспоминаний В.В. Зайцева:

Ян Ефимович прекрасно играл на баяне и учил нас разным танцам. Мне запомнился танец падеграс, потому что он был простой и с необычным названием: девочка и мальчик ходили по кругу и приседали.

Зимой у нас были лыжные соревнования. Бежали дистанцию 1 километр. Она начиналась прямо у школьного забора, мы бежали по Бурковскому полю, потом разворачивались и бежали назад. Я был чемпионом, потому что не так много детей занималось лыжами – не все могли их купить. У меня их тоже не было. Но мой сосед Саша Казаков давал мне свои лыжи с ботинками, которые были мне велики на несколько размеров. Я заранее приходил в школу и прятал ноги под партой, чтобы никто не видел, какие у меня большие ботинки.

Ученики Валентиновской школы были еще слишком малы для спортивных достижений. А вот сама школа регулярно становилась местом сбора и обогрева участников разных лыжных соревнований, которые проходили на Бурковском поле. Местный ландшафт очень подходил для тренировок. Поэтому в соседней Болшевской школе № 1 в 1960-х года успешно занималась со школьниками известная лыжница и тренер детской спортивной школы М.А. Початова. Многие валентиновские ученики, повзрослев, продолжили у нее занятия и добились успехов.

В школе был небольшой спортивный, он же актовый, зал. Для уроков физкультуры имелась подборка специальной музыки на грампластинках.  В классах в начале урока детям тоже включали музыку, под которую они делали дыхательную гимнастику и настраивались на работу. На перемене ученики выходили на улицу, чтобы подвигаться и подышать свежим воздухом.  

В летнее время Валентиновская начальная школа тоже использовалась как спортивная база. Например, летом 1974 года в ней проводился спортивно-оздоровительный лагерь-сбор.

Патриотическое воспитание

Память о Великой Отечественной войны в те годы была особой – с фронта не так давно вернулись родители учеников. Школьники приглашали ветеранов в школу и слушали их рассказы, писали письма героям. Приходили в гости участники не только Великой Отечественной, но и Гражданской войны.

Не раз была гостьей в Валентиновской школе Александра Тимофеевна Уткина, мать Героя Советского Союза Валерия Степановича Уткина, погибшего в 1944 году под Гомелем. Семья Уткиных жила в Валентиновке на улице Зеленой с конца 1930-х годов (на период ВОВ — деревня Власово).

По инициативе учительницы Ф.П. Лядовой, учеников и местных жителей к 20-летию Победы в Великой Отечественной войне решением Калининградского городского Совета депутатов трудящихся от 5 мая 1965 года улица Зеленая в Валентиновке была переименована в улицу Героя Советского Союза Валерия Уткина.

В мае 1988 года у дома Уткиных установлена мемориальная доска. Со слов старожилов улицы, доска была и ранее, но очень простая. В 2017 году для лучшей доступности доска перенесена на центральную часть улицы.

В соответствии с советской идеологией большое внимание уделялось знакомству с жизнью и деятельностью Владимира Ильича Ленина. Но в этом был важный краеведческий аспект, так как в непосредственной близости находились два значимых ленинских места: музей-квартира в поселке «Лесные Поляны» и дом-музей в Костино.

Дети знакомились не только с жизнью вождя, но и с историей родного края. Школьники часто посещали оба мемориальных места как в памятные даты, так и по случаю приема в октябрята и в пионеры.

Вот такой план работы был подготовлен педагогами к 100-летнему юбилею В.И. Ленина весной 1970 года:

ПЛАН юбилейных мероприятий к 100-летию со дня рождения В.И. ЛЕНИНА.

1) Педагогические чтения, посвященные 100-летию со дня рождения В.И. ЛЕНИНА.

2) Беседы и чтение рассказов о жизни и деятельности В.И. ЛЕНИНА.

3) Просмотр художественных кинофильмов о В.И. ЛЕНИНЕ.

4) ЛЕНИНСКАЯ вахта труда: работа на территории школы, сбор макулатуры и металлолома.

5) КОНКУРСЫ:

        1) на лучший рисунок – отв. А.А. Морозова.

        2) На лучшее исполнение песни – отв. Я.Е. Ремесник.

        3) На лучшего чтеца-декламатора.

6) Торжественный приём в пионеры.

7) Организация выставки творческих работ учащихся, посвящённых 100-летию со дня рождения В.И. Ленина.

8) Оформление классных комнат к юбилейной дате.

9) Торжественный вечер учителей и работников школы, учащихся, посвященный 100-летию со дня рождения В.И. ЛЕНИНА.

10) Экскурсии по ленинским местам.

зав. шк. Трунова

В школе была создана своя ленинская комната. В гости в школу приходили коммунисты парторганизации поселка Валентиновка Ф. Ф. Синий, М. Н. Парфенов, Н. С. Шутова. К слову, здание школы также использовалось как избирательный участок на выборах различного уровня.

Благодаря инициативе педагогов, особенно Ф.П. Лядовой, в школе проходили встречи с писателями, поэтами, музыкантами, космонавтами, военнослужащими из военной части, расположенной в поселке Загорянский.

Несмотря на то, что в школе была небольшая библиотека, все ходили в библиотеку в Бурковском клубе, где была богатый фонд книг и журналов. А после каникул учителя уточняли у библиотекаря Клары Наумовны количество прочитанных каждым учеником книг.

Интересным гостем была Вера Павловна Рождественская, мать поэта Роберта Рождественского. В молодости она обучилась двум профессиям – сначала на учителя, затем на врача. Прошла всю войну в качестве полевого хирурга, принимала участие в битве за Москву, Курской дуге и многих других, награждена орденами и медалями.

В 1970–1990-е годы она много занималась общественной работой, часто выступала в школах, рассказывала детям о войне. В Валентиновской школе В.П. Рождественская применяла сразу обе свои специальности: проводила беседы с детьми как педагог и оказывала медицинские консультации как опытный врач.

Эстетическое воспитание

У В. А. Сухомлинского есть такие слова: «Именно в утрате эмоционально-моральных приобретений детства, а часто и в ограниченности, убогости эмоционально-эстетического мира детства и кроется одна из причин трудности воспитания подростков». И для того, чтобы школьники выросли по-настоящему хорошими людьми, во внеклассной работе педагоги Валентиновской школы неустанно развивали у ребят эстетический вкус, учили понимать красоту окружающего мира. Особое внимание уделялось музыкальному развитию как части духовной культуры.

В классах всегда хранился большой выбор грампластинок и стоял переносной проигрыватель. Дети слушали классическую музыку, музыкальные сказки, учебные подборки мелодий для разного возраста и вида деятельности, например, музыку для первоклассников или для уроков физкультуры.

В 1960-х года в Валентиновской школе на общественных началах руководила хоровым кружком пианистка Эльза Филипповна Монэс. С 1976 года в маленькой сельской школе нашел радость педагогического творчества композитор Михаил Яковлевич Черняк. Талантливый музыкант с непростой судьбой родился в г. Чернигове. Получил музыкальное образование, работал учителем в школе. Переехал в Москву и в 1929 году был репрессирован по антисоветской статье. Но в лагере продолжил заниматься музыкой. После освобождения был принят в члены Союза советских композиторов. Автор многих музыкальных произведений, песен для детей и несколько детских опер. В годы Великой Отечественной войны в эвакуации в г. Челябинск стал художественным руководителем Народного хора Южного Урала. В послевоенные времена композитор посвятил свое творчество детям и юношеству, занимался преподавательской деятельностью. Более полувека он работал с детьми, приобщая их к миру искусства.

В Валентиновской начальной школе Черняк вел на общественных началах уроки пения и занятия в созданной им художественной студии. Занимались все без исключения ученики школы: пели, танцевали, играли на одном или нескольких музыкальных инструментах – на фортепьяно, балалайке, мандолине или домре. Если еще не развит музыкальный слух, ребенок учился играть на ложках или бубне, чтобы вместе с другими заниматься в оркестре народных инструментов. Уже через несколько занятий ребята исполняли простые мелодии, а за три года занятий у оркестра набиралась большая программа. В репертуаре – песни и танцы народов СССР, отрывки из детских опер. В школе даже был свой кукольный театр и шумовой оркестр ложкарей.

В гости к ребятам приезжали артисты, бывали шефы — учащиеся детской музыкальной школы при Московской консерватории. Регулярно Михаил Яковлевич водил детей на музыкальные спектакли, в Дом композиторов, в музеи. Ребята много и охотно выступали в Звездном городке и соседних школах, в московском Доме композиторов и окрестных домах отдыха.

В одну из суббот каждого месяца ребята давали концерт для родителей у себя в школе. Уже стало традицией заканчивать субботние концерты выступлением «семейного хора», когда пели все собравшиеся.

Позднее его дело продолжили другие музыканты, проживавшие вблизи школы. Талантливая пианистка Валерия Николаевна Григорова, супруга известного дирижера Большого театра Павла Павловича Григорова приходила на праздники в Валентиновскую школу. 1 сентября для детей звучала прекрасная фортепианная музыка: классические марши и польки, нежная мелодия «К Элизе» и символичные «Подмосковные вечера».

Валентиновская школа сотрудничала с Гнесинской академией и Загорянской музыкальной школой. Следуя неизменному правилу: «Сначала — воспитание, потом — обучение», Фаина Порфирьевна Лядова по воскресеньям посещала с ребятами выставки, театры, концертные залы. И непременно потом вела откровенный разговор о том, что запомнилось детям, почему понравилось, взволновало. Большое количество выпускников этой школы получили музыкальное образование, а некоторые занялись театральным и литературным творчеством.

Семья и школа

Родители вовлекались в школьную жизнь уже в первые годы работы школы: помогали озеленять школьный участок, шили костюмы для танцев и праздников, вели кружки.

Многочисленные сохранившиеся публикации раскрывают педагогическую работу коллектива с родителями и в более позднире годы. Вчитываясь в них, мы переносимся в атмосферу советской сельской школы.

В небольшом деревянном здании на перекрестке двух тихих улиц проходят первые и самые главные годы школьной жизни. В этой школе ребята чувствуют себя по-домашнему уютно. Чистые половички в прихожей, веник в углу, чтобы стряхнуть снег с обуви, уютно свернувшаяся кошка — даже эти детали напоминают детям о доме. И так же, как дома, предметы, окружающие здесь ребенка, не отличаются особой новизной, служат не один год и со временем становятся привычными, родными.

Малышу семи-восьми лет, проводящему весь день в школе, очень трудно бывает обходиться без игрушек, поэтому часто и носят школьники в портфелях и ранцах кто кукленка, кто игрушечный автомобиль, пристраиваясь играть с ними на партах, подоконниках или прямо на полу в коридоре школы. В Валентиновской же школе ребятам для игр отведена одна из самых больших и светлых комнат. Тут всем хватает места и поиграть с куклами в дочки-матери, и провести хоккейный матч (хоккей, правда, настольный), и покатать машину, а то и просто повозиться на ковре. Хотя школа маленькая, в ней есть актовый и физкультурный залы, небольшой кинозал.

У ребят из Валентиновки было важное преимущество перед ребятами других школ: звонок на первый урок звенел не в 8.30 утра, а в 9 часов; это значит, что школьники могли поспать на полчасика дольше. Правда, из-за этого позже кончался рабочий день у учителей, но такой режим был удобен детям, а значит, как считали в школе, и учителям, которые старались сделать все, чтобы школа была для ребят вторым домом. Некоторые ребятишки, к сожалению, только здесь по-настоящему узнали, что такое внимание, ласка.

Из интервью Фаины Порфирьевны Лядовой:

— Наверное, не только такие вот примерные ученики у вас бывают?

— Конечно, дети очень разные. В Валентиновке ведь живут много творческих семей артистов, музыкантов, художников. Многие предпочитают отдать детей или внуков в нашу школу. А с другой стороны — ребятишки из неблагополучных семей. Вот сейчас в первом классе учатся два чумазых братика из многодетной семьи. В школу они приходят… с коровой. Пока ребята сидят в классе, корова-кормилица поблизости пасётся… Заброшенные такие ребятишки: ни цифры, ни буквы не знают, сказки про Репку и Колобка впервые от меня услыхали. И так жадно их слушали, так заразительно смеялись! Что ж, их жалеть и любить надо. Это самое главное: любить детей больше, чем себя, какие бы они ни были. Другой раз мальчонка читать-писать не умеет, а нецензурные слова выучил бойче взрослого. Ругать, запугивать в таких случаях бесполезно. Я стараюсь показать полную нетерпимость к таким вещам, будто этого и вовсе быть не может: «Зачем же ты так сказал, мне от таких слов плохо, забудь их, ладно?» И тогда детское сердце откликается, распахивается навстречу учителю. Ну а чтоб в угол ставить, за дверь выгонять — этого я никогда не делаю. Никому не ставлю двоек. Даже если ребёнок пишет пока одни каракули, я ему скажу: «Ты ещё отметку не заслужил, работай прилежнее» — и стараюсь уделить ему больше внимания. Не скрою: забот, трудностей хватает. Зато так приятно, когда идёшь по улице, а каждый второй с тобой здоровается. Я ведь здесь уже три поколения детей выучила!

 «Учителя из других школ часто мне жалуются. Мол, вам хорошо, у вас в школе родители — золото, один другого активнее. А у нас родителей в школу не дозовешься, ничего делать не хотят. Правильно, отвечаю в таких случаях я, золотые у нас родители, но они не всегда такими были. Работать с ними надо. Воспитывать. А дело это наше, учителей».

Родители, приходя в Валентиновскую школу, естественно, не могли не видеть ту высокую культуру человеческих взаимоотношений между учителями и детьми, которая так характерна для этой школы, и невольно сами подтягивались, некоторым приходится что-то изменять в себе, чтобы не потерять уважение своих детей.

Специально для родителей в школе был создан родительский университет, занятия которого происходили раз в месяц. Фаина Порфирьевна говорила о школьных проблемах, Михаил Яковлевич — об эстетическом воспитании. О воспитании в семье беседовала с родителями Лена Алексеевна Никитина, дети которой учились в Валентиновской школе. Семья педагогов-новаторов Никитиных была известна на всю страну в 1960-80-х годах. Они жили по соседству и делились своим опытом.

Одна из важнейших задач родительского университета — помочь взрослым создать в семье атмосферу взаимоуважения, которая так необходима ребенку для нормальной учебы, для развития. И было хорошей традицией первую встречу университета с родителями первоклассников посвящать именно этой теме. Перед беседой всех родителей приглашали на школьный концерт.

Так, одну из бесед с родителями Лена Алексеевна Никитина начала не с дидактических рассуждений, а с показа маленькой книжки под названием «Когда я снова буду маленьким». Имя автора этой книги, польского педагога Януша Корчака, некоторые родители узнали впервые. С интересом слушали присутствующие рассказ о жизни Я. Корчака, о его большом доме, где жили дети-сироты, где царил дух любви и уважения и где дети могли высказать свое мнение не только друг о друге, но и о взрослых, и педагоги были благодарны им за такую откровенность. Так постепенно Лена Алексеевна подошла к главному в своей беседе — к необходимости уважать ребенка с самого раннего возраста. Надо интересоваться не только отметками ребенка, но и тем, какие у них ребята в классе, что они делают на перемене, в какие игры играют, и многими другими, на взгляд взрослых, мелочами, которые важны для детей и составляют их внутренний мир.

Своеобразным продолжением занятий родительского университета были статьи, которые печатали в школьном журнале «Прутики». В редколлегию журнала входили те же люди, которые составляли педагогический актив родительского университета. Здесь печатались статьи учителей о школьных проблемах, о значении авторитета родителей, о важности эстетического воспитания детей. В журнале выступали не только педагоги, но и родители: рассказывали об интересных случаях из жизни своих детей, высказывали свою точку зрения по различным педагогическим проблемам.

Журнал «Прутики», издаваемый в Валентиновской начальной школе, — явление уникальное, хотя когда-то рукописные журналы были очень популярны. Идея выпуска журнала принадлежала М. Я. Черняку. Название подсказала известная сказка об отце, который перед смертью завещал своим детям жить дружно, в согласии, показав, как легко сломать один прутик и невозможно сломать прутики, когда их много. Журнал «Прутики» — это и летопись школы, и хроника интересных событий, происходящих в нашей стране и за ее пределами, и серьезные статьи о воспитании, и различные игры.

Вот, например, о чем рассказал один из выпусков журнала. Открывает номер сообщение о Международном детском фестивале «Пусть всегда будет солнце», затем — большая статья о новой Конституции. Далее на страницах журнала беседа о композиторе М. И. Глинке, информация о работе школьной студии, статья «Как надо развивать способности детей». Выпуски журнала передавали из одной семьи в другую. С интересом читали и серьезные статьи, и играли в игры, отгадывали загадки, решали головоломки. В каждом номере «Прутиков» значительное место отводилось творчеству детей: много рисунков, стихов, рассказов, написанных ребятишками. Конечно, работы юных авторов были далеки от совершенства, но они подкупали своей искренностью и непосредственностью, как, например, это стихотворение, которое называется «Иду учиться»:

«Сегодня утром в школу собираясь,

Сказала мама: «Вот тебе костюм

И хватит бегать, бабочкой порхая,

Пора, сынок, приняться и за ум».

Через село, прямой дорогой в школу

Я как солдат стараюся идти,

И каждый двор улыбкою веселой

Мне говорит: «Счастливого пути!»

В одном из номеров журнала «Прутики» было высказано мнение о школе одной из мам: «Пока мой сын учился на протяжении трех лет в Валентиновской школе, посещал группу продленного дня, мне всегда спокойно работалось, я знала, что он всегда занят полезным делом». Что же касается самих ребят, то они просто обожали свою школу и, уже учась в другой, средней, часто прибегали в свою первую и пропадали в ней до вечера, зная, что им здесь всегда рады, всегда помогут и советом, и делом. Воспитателями группы продленного дня в разные годы были Ада Алексеевна Морозова, Галина Вячеславовна Орешникова.

Активность родителей не ограничивалась беседами и журналом. В начале 1977 года родители Валентиновской начальной школы писали коллективное обращение в городской комитет КПСС и главному санитарному врачу г. Калининграда по поводу отмены горячего питания в группе продленного дня.

В 1970-х председателем родительского комитета была Воскресенская Елена Ивановна. Дружно отмечали выпуски детей. Родители накрывали столы, приносили домашнюю выпечку, пироги, салаты и прочие угощения. Приглашали оркестр из воинской части, пели и танцевали.

Последние годы

В 1990-е годы бывали материальные затруднения, как в других бюджетных организациях. Например, соседний Валентиновский медпункт испытывал нехватку угля для отопления. Школе тоже приходилось искать спонсоров.

На фото: ведомость оценок Васи Глебова, 1995\1996 год. Из семейного архива Глебовых.

В 1996 году было зарегистрировано муниципальное образовательное учреждение «Болшевская начальная общеобразовательная школа», директор Лядова Фаина Порфирьевна.

В 2001 году в школе в трех классах училось 20 детей: 6 человек в 1 классе, 8 человек во 2 классе, 6 – в 3 классе. В последующие несколько лет число учащихся оставалось таким же.

Помимо Ф.П. Лядовой в школе много лет работал завхозом Игорь Владимирович Бобриков, который был и мастером на все руки, и Дедом Морозом, и помощником во всем.

В 2003 году произошло окончательное поглощение городом дачных поселков – Валентиновку присоединили к городу Королеву. Школа стала подчиняться болшевской Гимназии «Российская школа». Школу уплотнили, старые большие парты распилили и использовали на растопку печей.

Большая часть здания была отдана Королёвскому реабилитационному центру «Ступени», который занимался комплексной реабилитацией детей и подростков с ограниченными возможностями, а также помощью семьям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Позднее его присоединили к социально-реабилитационному центру для несовершеннолетних «Забота».

В 2009 году школу пытались закрыть как нерентабельную, но благодаря усилиям родителей это решение удалось отложить. В то время школа занимала чуть более 50 м² своего же здания и участок в 6 соток из бывших 5000 м². Воду школе безвозмездно предоставлял дачный кооператив «Отдых», расход электричества составлял около 100 киловатт в месяц, телефон остался на половине, принадлежащей СРЦ «Забота». В последние годы Фаина Порфирьевна на свои деньги покупала тетради, ручки и угощение для детей.

К новому учебному 2015\2016 году Лядова была награждена почетной грамотой Министерства образования Московской области. В октябре 2015 года «Калининградская правда» опубликовала очередную статью о школе и учительнице.

«Человек огромного сердца и огромной любви» — так говорят о своей учительнице Фаине Порфирьевне Лядовой бывшие ученики Болшевской общеобразовательной начальной школы.

В сентябре 2015 года исполнилось 55 лет, как Фаина Порфирьевна пришла работать в эту маленькую поселковую школу. И хотя в 2013 году, в результате очередной «оптимизации» системы образования школу, как таковую, закрыли (она стала частью гимназии «Российская школа»), здесь продолжаются занятия — подготовительные курсы для будущих первоклашек. Бывшие ученики, а их у Фаины Порфирьевны ни много ни мало — а целых три поколения, приводят своих детей, внуков и правнуков. Им важно, чтобы первой учительницей их малышей стала именно она — Учитель с большой буквы, которая учит не только читать и писать, но и гораздо большему — любить учиться, любить Родину, быть хорошим другом и человеком.

Глядя на эту пожилую женщину, легко поверить, что возраст — это всего лишь дата в паспорте, которая не имеет ничего общего с состоянием души человека. У Фаины Порфирьевны удивительно молодые глаза! В них светится живой ум, интерес к жизни и бесконечный оптимизм. Её сегодняшние воспитанники — малыши четырёх, пяти и шести лет — учатся с удовольствием, без принуждения, даже в каникулы требуют от родителей, чтобы те водили их в школу.

На её уроках всегда была тишина, и не потому, что учительница строгая, а потому, что интересно. Ей удавалось создать на уроке такую атмосферу, когда учение превращается в увлечение. Этих принципов она придерживается до сих пор.

Помимо педагогического таланта, у Фаины Порфирьевны есть дар поэтический — она пишет стихи. Их у неё уже целая стопка, можно издавать сборник. Стихи, по её собственному признанию, рождаются из переживаний. Много стихов о городе, о школе и о войне.

Школа деревянная, простая,

Ты прижалась на краю села.

Я свой труд нелёгкий педагога

В этой школе сельской начала.

Девушка с пушистою косою,

Робкой и застенчивой была,

Но уже в те годы твёрдо знала,

Детям — больше ласки и тепла.

Ребятишки — это наше чудо,

Самый замечательный народ,

Только тот учитель будет счастлив,

Кто их души детские поймёт.

Быть добрее и честнее с ними,

Никогда не делать детям зла —

Этот лозунг с самого начала

И до этих дней я пронесла.

Подарить улыбку детям нужно,

Озарить сияньем наших глаз,

Радовать беседою при встрече —

И успехи не покинут нас.

Есть пословица в народе русском:

Что посеешь, то ты и пожнёшь.

Так добро посеять детям надо,

Вот тогда ты пользу принесёшь.

Ф.П. Лядова

В 2016 году школа как юридическое лицо прекратила работу, а Ф.П. Лядову проводили на пенсию. В Валентиновке закончилась целая эпоха традиций советского образования. В сентябре 2021 года здание школы было снесено. А через два месяца в возрасте 89 лет скончалась Фаина Порфирьевна Лядова, директор и учитель Валентиновской начальной школы.

Сейчас на месте бывшей школы строится новое здание для реабилитационного центра. Местные дети ходят в современную школу, построенную на бывшем колхозном поле. К 70-летию со дня открытия Валентиновской школы в Бурковском доме культуры прошла встреча выпускников, посвященная юбилейной дате. Бывшие ученики первых лет сделали памятную фотографию на фоне своего снимка 1961 года. Всем им и их учителям посвящен этот очерк о Валентиновской начальной школе.

Марина ЗАЙЦЕВА

Послесловие от автора:

Валентиновская школа тщательно вела свою летопись, многочисленные фотографий собирали в альбомы, а копии раздавали всем ученикам и сотрудникам. В последние годы бывшие ученики предоставили мне массив документов, причем иногда несколько человек передавали одинаковые фотографии. Некоторые снимки имеются и в моем личном семейном архиве, так как мой отец и его сестра, моя тетя, были учениками Валентиновской школы. Большой архив продолжает хранить Гимназия «Российская школа». В связи с дублированием источников, авторство большинства иллюстраций в этой статье помечено как «школьный архив», без указания владельцев. Большинство фотографий опубликованы впервые.

Благодарю всех, кто помогал собирать эту школьную летопись заново. Неоценимый вклад внесла Любовь Павловна Байкова, бывшая ученица школы, по чьей инициативе много лет назад началась эта работа. Дополнения и уточнения можно присылать автору в контактах, указанных на сайте. При копировании и распространении любых публикаций, а также отдельных фотографий из них, просим оставлять активную ссылку на сайт Королёвского краеведческого общества.

Источники:

• ЦГАМО, фонд 9, опись 1 «Отдел народного образования исполнительного комитета Калининградского городского Совета депутатов трудящихся Московской области»
• «Наша, первая…», ксерокопия статьи, источник не определен, 1970-е (?)
• «Сеять разумное, доброе, вечное», журнал «Начальная школа», №3, 1984г.
• «Династии 200 лет», «Калининградская правда», 1985 (?)
• «В школе как дома», «Калининградская правда», 2000г.
• «Учительница первая моя», «Калининградская правда», 2006г.
• «Счастлива, когда покоя нет», «Калининградская правда», 2015г.
• «Люди долга и чести», книга шестая, А.А. Шмелёв, 2013г.
• https://nikitiny.ru/
• https://ar.culture.ru/ru/museum/memorialnyy-muzey-ri-rozhdestvenskogo

В обозримой перспективе в Королёве должна быть установлена стела с изображением городского герба и текстом указа.

Инициатива о присвоении звания «Город трудовой доблести» исходила от ветеранов городских предприятий-преемников производств, в годы Великой Отечественной войны выпускавших оборонную продукцию. Большая роль в реализации этой инициативы принадлежит председателю городского совета ветеранов Владимиру Сергеевичу Ковтуненко. Он сформировал рабочую группу, в которую пригласил членов Королёвского краеведческого общества с просьбой обосновать получение городом почетного звания РФ, и мы включились в работу.

Стартовой точкой была патовая ситуация, при которой вопрос поднимался ранее неоднократно: городская администрация идею как таковую поддерживала, уходили соответствующие письма по разным адресам, однако ни одно из них не привело к результату. Получалось, что, хоть и не было сомнений в том, что город достоин почетного звания, однако обосновать это должным образом никто не мог. При этом предложение ветеранов выдвигалось на фоне уже полученного звания «Город трудовой доблести и славы», и не все понимали, зачем надо было инициировать его как бы снова.

В действительности в 2016 году звание «Город трудовой доблести и славы» было присвоено Королёву общественной организацией. Государственное же звание учреждено только в 2020 году: Федеральный закон N 41-ФЗ «О почетном звании Российской Федерации «Город трудовой доблести»» был принят Государственной Думой 20 февраля и одобрен Советом Федерации 26 февраля. Действует он с 1 марта 2020 года.

В этих условиях первой задачей Королёвского краеведческого общества было внимательно изучить закон и его требования, чтобы понять, насколько фонд краеведческих материалов, известный нам, позволяет прописать канву «Исторической справки», обосновав общественную инициативу. Здесь надо горячо поблагодарить краеведов старшего поколения – и, прежде всего, историка артиллерии и научного сотрудника городского Музейного объединения Андрея Михайловича Бритикова (к сожалению, не так давно он ушел из жизни), – которые заложили серьезную исследовательскую базу по теме работы наших предприятий и конструкторских бюро в 1941–1945 годах.

Но с самого начала было ясно, что материалов старших коллег окажется недостаточно, поскольку в 1980-е – 2000-е годы в городском краеведении ещё не было принято подтверждать каждое свое слово, как в суде, и ссылаться на источники. 

Закон чётко формулировал, что основаниями для присвоения звания «Город трудовой доблести» являются:

1) награждение предприятий государственными наградами и (или) вручение им переходящих Красных знамен Государственного Комитета Обороны;

2) награждение работников предприятий государственными наградами за трудовые заслуги;

3) документально подтвержденные факты трудового героизма жителей города в 1941 — 1945 годах.

Причем все три условия должны быть соблюдены одновременно.

Отдельно закон оговаривал, что трудовой героизм горожан должен был быть массовым.

Заявке на звание, включающей «Историческую справку» Королёвского краеведческого общества (ККО), предстояло пройти научную экспертизу Российской академии наук, так что ко всем требованиям Федерального Закона стоило отнестись с полным уважением и удовлетворить их насколько возможно. 

Необходим был наш собственный труд в государственных архивах и библиотеках: сведения о награждениях предприятий и их сотрудников надо было подтверждать если не ссылкой на архивный шифр, то хотя бы ссылкой на публикацию документов в органах печати периода Великой Отечественной войны.

Известную сложность представлял географический вопрос. Что включать в справку? Только работу предприятий Калининграда (так назывался тогда наш город) или включать заводы, фабрики и организации окрестных населенных пунктов, со временем вошедших в состав сегодняшнего города Королёва?

Мы рассудили так же, как рассуждали в своё время наши старшие коллеги, когда они писали краеведческие статьи и книги, и включили в справку сведения не только о тех, кто работал в Подлипках, но и о тех, кто работал в окру́ге. Не только о тех, кто был связан с артиллерийским вооружением, но и о тех, кто выпускал парашютную ткань, изготавливал бинты, индивидуальные перевязочные пакеты, лыжи и валенки, занимался подготовкой кадров по специальностям, в которых остро нуждалась оборонная промышленность страны. Мы считали, что ретроспектива должна охватить всю территорию города в её современных границах, и это значит, что учёту подлежали и награждения, к примеру, сотрудников текстильных фабрик.

Наибольший удельный вес в получении городом почетного звания предсказуемо принадлежал Ремесленному училищу №3 и Центральному артиллерийскому конструкторскому бюро под руководством В.Г. Грабина. Неслучайно 4 сентября 2026 года в своем выступлении на заседании Российского организационного комитета «Победа» президент РАН Геннадий Яковлевич Красников сделал упор именно на них, когда говорил о городе Королёве.

Уровень их государственных наград в годы Великой Отечественной войны – переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны (трижды), орден Красной Звезды у РУ-3, орден Ленина у ЦАКБ – послужил прочным основанием для положительного экспертного заключения Российской академии наук на заявку. 

Но такими же убедительными аргументами обязаны были стать и «документально подтвержденные факты трудового героизма жителей города в 1941–1945 годах».

Подтверждение массового героизма можно было найти лишь в архивах, вручную считая число награжденных медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» на каждом предприятии города Калининграда и его окрестностей. На сегодняшний день, согласно подсчётам Королёвского краеведческого общества, известно о более чем 7000 сотрудников заводов, фабрик, организаций и учреждений, получивших эту награду в 1945–1947 годах. Цифра не окончательная и подлежит пересмотру в сторону увеличения по мере выявления новых для нас архивных документов.

При подготовке заявки мы нашли в архивной периодике сведения о деятельности организаций, о которых наше краеведение мало что знало, – таких, как Болшевская инвалидная артель, к примеру, – которые выполняли в годы войны оборонные заказы и внесли свой вклад в общую Победу. И нам удалось немного расширить перечень предприятий, обычно публикуемый в связи с темой труда горожан в годы войны.

Как для краеведов для нас важна, конечно, «проявленность» истории в современной городской ткани. Поэтому «Историческую справку» мы проиллюстрировали фотографиями зданий, мемориальных досок и памятников, существующих на сегодняшний день в Королёве и связанных с трудовой доблестью рабочих коллективов, простых горожан и выдающихся деятелей в 1941–1945 годах. Городу, получившему почётное звание Российской Федерации, предстоит продолжить работу по сохранению материального и нематериального наследия той эпохи.

Пользуясь случаем, обращаем внимание городской администрации на то, что после ремонта дома №3 по улице Октябрьской пока не возвращена на его фасад мемориальная доска об организации здесь в 1941 году Оружейно-пулемётных мастерских.

Федеральный Закон «О почетном звании Российской Федерации «Город трудовой доблести»» предусматривает, что региональные и муниципальные власти «обеспечивают реализацию мер по сохранению военно-исторического и трудового наследия, а также по патриотическому воспитанию жителей города, прежде всего молодежи». Эти строки открывают для города возможности по разработке муниципальных и региональных программ, направленных на сохранение исторической памяти.

Огорчает, хотя и не удивляет, мгновенная реакция в соцсетях на получение городом звания в духе «почет на хлеб не намажешь!» и «будет ли от этого реальная польза?». Подобная постановка вопроса кажется нам довольно циничной, даже если она замаскирована под заботу об общественном благе.

«Город трудовой доблести» – это государственный мемориальный статус. Он принадлежит в первую очередь людям, многих из которых уже нет в живых. Почётное звание – само по себе честь и дань уважения, которую Россия отдаёт труженикам, работавшим на Победу. А на нас, современных горожан, этот статус накладывает определенную ответственность, чтобы мы сохраняли память о событиях Великой Отечественной войны. И дальнейшее зависит уже от нас.

Мария МИРОНОВА, Антон ПАНФЁРОВ, Марина ЗАЙЦЕВА, Ольга МЕЛЬНИКОВА,

Королёвское краеведческое общество им. Б.Я. Ежова

После войны на восстановление работали домостроительные предприятия по всей стране, в создание новых заводов вкладывались немалые средства.  Одним из таких комбинатов стал Домостроительный комбинат № 160 (ДСК-160) в г. Костино (сейчас исторический район г. Королёва), созданный 14 августа 1946 года на площадке небольшого мебельного производства.

Комбинат располагался в полутора километрах от железнодорожной станции Болшево Северных железных дорог и вначале назывался «Центральный мебельный комбинат № 5». В том же 1946 году переименован в Домостроительный комбинат № 160 Министерства обороны СССР. В 1947–1959 годах директором предприятия был полковник Александр Дмитриевич Каллистратов, до этого руководивший заводом № 88 в г. Калининграде.

Среди всех комбинатов ДСК-160 стоит особняком: выпускавшиеся им дома – одни из наиболее интересных в плане архитектуры. Автор домов – известный архитектор Борис Григорьевич Бархин (1912–1999), работавший в проектной организации Наркомата обороны – «Военпроекте».

К тому моменту Бархин уже имел отношение к застройке г. Костино: по его проекту в 1944 и 1945 годах был построен так называемый Офицерский городок, включавший более полусотни деревянных коттеджей на одну, две и четыре квартиры. Дома имели интересный резной декор, воспроизводящий мотивы народного зодчества. Одновременно со строительством домов, несмотря на военное время, выполнялось благоустройство улиц.

Офицерский городок снесён при строительстве пр. Космонавтов. Но несколько домов по тому же проекту Б.Г. Бархина можно видеть на северо-востоке г. Королева в исторической местности Валентиновка. Они встречаются на улицах Добролюбова и Гвардейской.

Архитектурные достоинства посёлка были высоко оценены коллегами-архитекторами, и в конкурсе на лучший малоэтажный жилой дом, выстроенный в городах РСФСР в 1944-1945гг., городок в Костине получил первую премию.

Б.Г. Бархин также был автором (вместе с Н.И. Гайгаровым и В.В. Яновским) кирпичных домов для работников ДСК-160 на улице Суворова.

Два года спустя он вместе с инженером Богомоловым, повинуясь требованию времени, приступил к проектированию домов для изготовления в заводских условиях. При разработке их конструкций за основу были взяты проекты домов финской фирмы «Puutalo», в большом количестве поставлявшиеся по репарациям после поражения Финляндии. Однако это не было копированием иностранной технологии: многие конструктивные решения были переработаны.

Но главное отличие отечественного проекта от финских в другом: советских архитекторов не устраивали аскетичные фасады утилитарных финских домов. И поэтому Бархин обогатил фасады наличниками, спускающимися до цоколя и объединёнными друг с другом на одном из фасадов аркой, а также росписью между наличниками, угловыми пилястрами и полукруглым слуховым окном.

Просторная веранда, присоединявшаяся с одной или с другой стороны дома, также обогащала облик здания.

Первые дома были построены рядом с комбинатом – в г. Костино. Опытный участок включал около 20 домов. Они располагались между современными Канальным и Калининградским проездами. Но ни один дом не сохранился до нашего времени. На их месте сейчас более поздняя застройка.

Крупный, но тоже полностью утраченный, посёлок из домов Б.Г. Бархина стоял в пос. Чкаловском Московской области:

Однако всё же дома Б.Г. Бархина в Королёве можно увидеть воочию в Валентиновке, где их осталось несколько из двадцати, построенных для дачников на рубеже 1940–50-х годов.

В области можно найти ещё некоторое число домов, сохранившихся в первоначальном виде. Например, рядом с деревней Чёрная Грязь в г.о. Химки, имеется небольшой посёлок из 6 зданий. Интересно, что здесь, как и в Валентиновке, использованы два варианта покрытия крыш: металлическими листами и глиняной черепицей:

Один дом сохраняется даже в Москве в пределах МКАД:

С конца 1940-х годов дома Бархина строились в военных городках по всей стране. Они были распространены на огромной территории от Мурманской области до Крыма и даже Ашхабада, который восстанавливался военными строителями после землетрясения 1948 года.

Свидетельство важности этого проекта для советской архитектуры – появление фотографии дома на обложке журнала «Архитектура и строительство», главного профессионального журнала в то время.

Параллельно Болшевский ДСК (так иногда называли ДСК-160) начал выпуск брусчатых домов по проектам архитектора Николая Гайгарова. Если дома Бархина (проект под обозначением ЦВ-1) предназначались для офицеров, то бóльшие по размерам дома Гайгарова (ЦВ-2 и ЦВ-7) – для генералов. Их можно найти в элитных посёлках 1940-х годов в разных частях Московской области. Эти проекты также интересны тщательной проработкой фасадов:

В скором времени дома Бархина стали выпускать и другие военные домостроительные предприятия. Однако Болшевский ДСК сумел сохранить свой особый статус. В 1948 году комбинат построил новый экспериментальный дом. Его проект разработали в Академии архитектуры СССР под руководством архитектора Натана Остермана, впоследствии ставшего одним из главных специалистов по проектированию типовых жилых домов. С ним работали архитекторы Н. Наумова и А. Немлихер.

Показательно, что, будучи главным центром экспериментов в архитектуре, Академия архитектуры выбрала для сотрудничества именно болшевское производство. Новый дом, получивший шифр АД-5-1, должен был стать эталоном дома заводского изготовления, демонстрировать все преимущества индустриального домостроения и вывести жилую застройку на новый уровень. Три комнаты, ванная, веранда, раздвижные перегородки между помещениями – дом был призван поднять стандарт одноквартирного дома для страны и оставить в прошлом скучное лапидарное жильё без водопровода, канализации, централизованного отопления, преобладавшее в тогдашнем строительстве.

Здесь так же, как при проектировании домов Бархина и Гайгарова, внешнему облику уделялось столько же внимания, сколько и комфорту планировки, и наличию всех удобств. Остерман выделил главный фасад трёхгранным эркером – и дом стал резко отличаться от привычных типовых домов-коробок.

При этом и эркер, и декоративные элементы – пилястры, наличники, карнизы и т.д. – были запроектированы так, чтобы максимально упростить их изготовление на заводе и монтаж на строительной площадке.

Большое внимание было уделено и благоустройству участка. Экспериментальный дом и в этом плане сильно отличался от обычных сельских и городских одноэтажек. Но и не был он похож на элитные дачи и особняки. Архитекторы создавали эталон дома именно для массового строительства. Они выделили не только места для отдыха на свежем воздухе и для игр детей, но и место для огорода и ягодника, а также позаботились о хозяйственной постройке.

Но к середине 1950-х годов курс жилищного строительства изменился: в приоритете оказались не малоэтажные деревянные, а 5-этажные панельные дома. Изменился эстетический стандарт: вместо обилия декора – простота и лаконичность. Но при этом то, о чём мечтали архитекторы 1940-х, – благоустроенное жильё для всех – становилось реальностью.

Сергей ВОЛКОВ,

историк архитектуры, независимый исследователь

Публикация основана на книге «Неутомимый служитель алтаря» – жизнеописание протоиерея Павла Андреевича Говорова (1886 – 1960)», написанной в 2019 году Мруз Владимиром Владимировичем, внуком Павла Андреевича Говорова по воспоминаниям родных и близких, в соавторстве с Чиняковой Галиной Павловной, заведующей сектором редкой книги Третьяковской галереи.

1886 — 1932

Протоиерей Павел Андреевич Говоров родился 28(29?) июня (здесь и далее до 1918г. по старому стилю) 1886 года в селе Ново-Чермошное Курского уезда Курской губернии в семье псаломщика. В девять лет потерял мать. Закончил Курскую духовную семинарию в 1908 году и до 1911 года работал законоучителем и учителем истории Знаменской церковно-приходской монастырской школы в Курске. Кроме этого давал частные уроки. Одним из его учеников был сын статского советника Дмитрия Никитина — Иосиф. В доме Никитиных Павел Андреевич встретил Елизавету Дмитриевну, выпускницу Курской Мариинской гимназии. Вскоре она стала его женой. У супругов родились пятеро детей: Владимир, Вера, Валентина, Константин и Нина.

В 1911 году Павел Говоров был рукоположен во священника архиепископом Курским и Обоянским Питиримом (Окновым). До 1917 года служил священником храма Иоакима и Анны в селе Долгое Курской губернии. С 1917 по 1932 год — настоятель Введенской церкви в Ямской слободе, находившейся в пригороде г. Курска.

В период Гражданской войны власть в Курске сменилась. Интересная ситуация произошла с Павлом Андреевичем в 1919 году, когда белогвардейцы заняли г. Курск. В доме причта, где он жил, остановились офицеры. При отступлении остался один тяжело раненый офицер, которого Говоров сначала спрятал в сарайчике, а после смерти тихо похоронил на церковном кладбище. В город пришли «красные». Матросы ехали на броневике, упали с местного моста и погибли. Командир отряда обратился в ближайшую церковь, как раз к Говорову, с просьбой отпеть покойных, что батюшка добросовестно и сделал.

Спустя некоторое время большевики отыскивали жителей, сочувствовавших белогвардейцам. Павла Говорова указали и арестовали, но в судившей его «тройке» оказался тот самый командир. Он спас Павлу Андреевичу жизнь, заявив: «Это наш поп, трогать его нельзя». После это мирное служение продлилось около 10 лет.

1932 — 1938

15 августа 1932 году священник Павел Говоров был арестован по делу «Ревнителей церкви», как руководитель Курского отделения организации. Обвинение гласило: «состоит в группе «Ревнителей Церкви» и агитирует против Советской власти и колхозного строительства». Говоров осужден по ст. 58-10, 58-11 УК РСФСР.

Сослан в Темлаг ОГПУ (Темниковский исправительно-трудовой лагерь) на станции Явас Мордовской области, где осужденные занимались лесозаготовками. Отбывал пятилетнее заключение до 1938 года.

Его супруга Елизавета отправила старших сыновей в Москву к брату Иосифу, а с пятилетней Ниной уехала в Подольск к сыну Константину. Там она сказала, что ее супруг умер, вернула девичью фамилию, и ей разрешили устроиться учительницей в местную школу. Елизавете Дмитриевне удавалось навещать мужа в Темлаге.

Тем временем, начальник Темлага узнал из анкеты, что Говоров был учителем истории и сделал его репетитором своего сына. Это немного облегчило его участь и, возможно, спасло жизнь. Вернувшись домой Павел Андреевич посылал оставшимся заключенным посылки и еду, а вспоминая пережитое плакал.

1938 — 1946

После возвращения из заключения Павел Андреевич пытался начать новую жизнь в Московской области. С трудом находил место, так его считали уголовником, и постоянно рисковал вновь оказаться под новым арестом. Некоторое время служил священником в селе Шеметово, недалеко от Загорска (сейчас г. Сергиев Посад).

После начала Великой Отечественной войны в июле месяце супруги Говоровы с младшей дочерью Ниной вернулись в Курск. Сын Владимир погиб в начале войны. В ноябре 1941 года Курск был оккупирован немецкими войсками и освобожден только в феврале 1943 года. В 1942 году отец Павел являлся настоятелем Сергиево-Казанского кафедрального собора. В сентябре 1942 года переведен на прежнее место в Введенскую церковь г. Курска.

Когда фашисты оккупировали Курск, к Павлу Говорову пришли иудеи: врачи, аптекари, музыканты, учителя. «Знаем, как немцы поступают с такими, как мы, поэтому хотим принять православие. Может, хоть это нас спасет», – умоляли они. И отец Павел крестил их, а потом доказывал фашистам, что они православные христиане. Но немцам было все равно – всем евреям прикрепили шестиконечные звезды и вскоре расстреляли либо отправили в лагеря.

В период оккупации в Курске находился немецкий госпиталь, в котором была оборудована палата для военнопленных, в том числе для раненых советских летчиков. Представители авиации считались элитой войск. Поэтому у немцев была практика: сбитых пленных летчиков подлечивали и отправляли в отдельный лагерь в Германии, где пытались заставить воевать на стороне фашистов. Парней лечили врач Евгения Коровина и две медсестры – Зоя Емельянова и Анна Бочарова. Как выяснится позже, медики были членами подпольной группы, которой руководил главный врач госпиталя Юлиан Козубовский.

Практичные немцы не желали кормить пленных, поэтому обеспечивать раненых продуктами заставили местное население, которое собирало что могло, а отец Павел привозил все в госпиталь. Так и произошла встреча подпольщиков, летчиков и священника.

На сегодняшний день известно, что подпольная группа паровозного машиниста Павла Бабкина во взаимодействии с врачами и помогавшим им священником устроила побег из госпиталя четверым летчикам. Врач Евгения Коровина нарочно писала в медкартах военнопленных: «Состояние не улучшается». Зоя Емельянова и Аня Бочарова ночью вывели их из госпиталя и спрятали в Сергиево-Казанском соборе, где отец Павел приготовил для беглецов одежду и продукты в дорогу.

Вывозил летчиков из Курска 16-летний сын Бабкина на лошади похоронного бюро с документами немецкой комендатуры, удостоверяющими, что возчик занимается вывозом инфекционных трупов. Дальше связная Мария Глушкова пешком проводила их в г.Фатеж и перепоручила связному из Дмитриевского партизанского отряда. Как вспоминает Мария, путь был нелегким, пришлось даже переправляться через речку Свапу по пояс в ледяной воде. Все бежавшие из плена после излечения продолжили воевать.

Фашисты перерыли город в поисках лётчиков, допрашивали врачей. Но следов так и не нашли. Подпольщики затаились. Священник Павел Говоров срочно бежал из Курска в Архангельский храм села Глебово Фатежского района Курской области, где числился настоятелем с 1 января 1943 года. А через два месяца Курск освободили.

Когда в освобожденный город прибыл известный публицист Илья Эренбург, в Курске все хорошо помнили о подвиге подпольщиков. Военный журналист в очерке «Новый порядок в Курске», вышедшем в газете «Красная звезда» № 48 от 27 февраля 1943 года писал:

«Куряне не только ждали. Куряне боролись с захватчиками. Железнодорожники взрывали немецкие паровозы. Девушки переправляли оружие. Партизаны убивали немцев.

Вот рабочий Бабкин. Он был во главе отряда. Мягкое русское лицо. А этот добряк отравил немцам немало крови. Он подготовлял взрывы на вокзале, отвозил в Фатеж оружие, помогал пленным перейти линию фронта. Он рассказывает: «Везу я оружие. Вдруг немец. Я, конечно, соли прихватил — будто еду менять. Бумажка у меня с печатью, сам чорт не разберет. Но немцу что печать, он на соль уставился: «Дай». Я ему бы рад всю отдать, нельзя — заподозрит. Торговался — на тебе стакан. Обошлось. А вот вы нашего попа навестите, замечательный поп…»

Священнику Павлу Говорову шестьдесят семь лет. Русский человек, он любит родину. Он был связан с партизанами. Он прятал у себя наших летчиков, переодевал их, помогал им перебраться через фронт.

Комсомолка Зоя Емельянова — студентка пединститута. Это серьезная, смелая женщина. Ее муж — командир Красной Армии. Когда немцы вошли в Курск, у Зои родился ребенок. Но это не помешало ей войти в партизанский отряд. Она доставляла партизанам оружие. Она говорит: «Я знала, что наши вернутся. Твердо знала, как то, что я — я». Большая сила в ее глазах. Это сила верности.

Доктор Коровина — немолодая женщина. Беспартийная. Она работала в хирургической больнице. Там лежали раненые русские — командиры и бойцы. Коровина разговаривала с ними, проверяла их душевное состояние, потом спрашивала: «К нашим хотите?» Она помогала уйти из-под стражи. Каждый день рисковала жизнью, но знала: помогаю братьям обрести свободу. Это сознание ее поддерживало в самые горькие минуты. Сейчас она радуется, как ребенок: «Наши в Курске!» Значит, не напрасно она ждала. Не напрасно связалась с партизанами.

Когда мы говорим о слезах радости, с которыми встречает Красную Армию население освобожденных городов, это может показаться формулой. Но доктор Коровина плакала от радости. И Бабкин. И старый священник Говоров. И комсомолка Зоя. И тысячи, тысячи людей. Эти слезы, как жемчуг: они красят. Кто пережил такие часы, поймет всё без слов».

Примечание автора: в некоторых анкетах П.А. Говоров прибавлял себе 10 лет. В очерке указано, что ему 67 лет, но на самом деле в это время ему было 57 лет.

В октябре 1946 года Павла Говорова наградили медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Также ему присвоено звание партизана. Какую нужно иметь любовь к Родине, чтобы после испытания лагерями не озлобиться и сделать все, чтобы помочь ей в трудный час! Только об этом он не рассказывал даже детям, не считая свой поступок подвигом.

1946 — 1960

После окончания Великой Отечественной войны Павел Говоров служил в Архангельском храме села Глебово Фатежского района. В 1946 году его перевели в Московскую епархию настоятелем в Ильинскую церковь г. Загорска. В 1950 году он тяжело заболел и попросил перевести его в один из московских храмов, поскольку в Москве жили его две дочери, у которых он мог остановиться.

4 февраля 1950 года Патриарх Алексий I назначил Павла Андреевича Говорова протоиереем во Всехсвятский храм г. Москвы (у ст. метро «Сокол»). В храме Всех Святых на Соколе отец Павел нес служение с 1950 по 1959 год, с 1956 года был временно исполняющим обязанности настоятеля храма.

О пастырском служении священника говорят его награды. К 1945 году награжден скуфьей, набедренником, камилавкой, палицей, наперсным крестом с камнями, в 1949 году получил Патриаршее благословение с выдачей грамоты, в 1951 году удостоен права ношения митры.

В 1954 году сбылась мечта супругов Говоровых иметь свой дом. Они купили его близ Болшева в поселке Старые Горки на улице Сталина (ныне ул. Кирова, мкр. Первомайский, г. Королев). Родственники с радостью собирались в гостеприимном доме Говоровых. Любимым праздником семьи был день рождения их деда и отца, протоирея Павла. До сих пор они вспоминают забавные случаи. Однажды Елизавета Дмитриевна заказала Павлу Андреевичу купить продукты по дороге домой. Он привез полные сумки, которые они вместе стали разбирать. Неожиданно Елизавета Дмитриевна обнаружила среди покупок 3 килограмма кильки. «А это зачем купил батюшка?» – с изумлением воскликнула она. Павел Андреевич смущенно объяснил: «Очередь за килькой была огромная, впереди меня два народных артиста брали по килограмму, а сзади меня генерал взял аж пять килограммов».

Внучка Павла Андреевича Людмила Константиновна училась в Москве в институте и на выходные приезжала в Болшево к дедушке с бабушкой. Она вспоминала такой случай: «Захожу в электричку на Ярославском вокзале, слышу смех и разговор в веселой дружеской обстановке. Это мой дедушка собрал вокруг себя молодежь, спрашивает их про житие — бытие. А они рады, им любопытно поговорить с ним».

В редкие часы отдыха Павел Андреевич часто перечитывал произведения Антона Павловича Чехова, пел басом с родными «Сулико» и особенно любил лирическую песню композитора Никиты Владимировича Богословского «Спят курганы темные». Был жизнелюбивым, общительным человеком с чувством юмора. После напряженного трудового дня (служба, отпевание усопших, соборование, крестины) любил попить чайку в компании. Звал жену: «Матушка Елизавета Дмитриевна! Посиди со мной, попей чайку, ну, соври что-нибудь!»

В 5 утра Елизавета Дмитриевна провожала мужа на автобус из Болшева, затем он садился на электричку и ехал в храм во имя Всех святых на Соколе. Домой возвращался к 11 часам вечера. Все время отнимали службы, требы, беседы с людьми. Дома его ждала Елизавета Дмитриевна, с которой они дружно прожили 49 лет.

Благочинный церквей Северного округа города Москвы, с 1958 года настоятель храма во имя преподобного Пимена Великого протоиерей Борис Писарев характеризовал отца Павла как усердного, исключительно трудолюбивого пастыря, целыми днями пребывавшего в храме, очень простого и добродушного человека. В своей простоте батюшка мог быть и грубоват.

Благочинный церквей Северного округа, в 1952 году протоиерей Александр Скворцов писал об отце Павле: «Благостный старец, блаженной души, неутомимый служитель Алтаря, считает потерянным день, когда даже ради великой нужды не посетит храма. Любим народом. Добрый собрат с незлобливым сердцем. Этими качествами покрываются его старческие свойства».

Незадолго до кончины отца Павла парализовало, но он продолжал жить за счет крепкого сердца, сохраняя ясное сознание. Скончался 15 июня 1960 года и погребен у церкви Космы и Дамиана в Болшеве. Расходы на погребение Павла Андреевича Говорова принял на себя храм с благословением Святейшего Патриарха Алексия I. Отпевание новопреставленного было совершено в храме Всех Святых г. Москвы, где он служил последние свои годы. Чин погребения совершал епископ Можайский Стефан (Никитин).

Дом Павла Говорова в г. Королёве бережно сохранен потомками. А в г. Курске в музее Курской битвы поискового отряда «Курган» хранится семейная реликвия – наперсный крест Говорова, подаренный внуком священника-партизана Владимиром Мруз. Отец Павел всю жизнь держал в тайне как свою ссылку, так и героическое партизанское прошлое, которое стало известно всего несколько лет назад. С тех пор в Курске знают и чтят память своего земляка. А теперь будут знать и в Королёве. В 2026 году Павлу Андреевичу Говорову исполнилось бы 140 лет со дня рождения.

Документы из семейного архива публикуются впервые. Автор выражает признательность за помощь в подготовке публикации внуку и биографу П.А. Говорова Владимиру Владимировичу Мруз. Также огромная благодарность настоятелю Космодамианской церкви в Болшеве Виктору Нестерову за большое содействие в изучении и сохранении истории храма.

Подготовила Марина ЗАЙЦЕВА

Сергей Павлович Лихарев родился 28 июня (здесь и далее — даты по старому стилю) 1876 года в семье иерея Павла Дмитриевича Лихарева, священника Успенской церкви села Демьянова Клинского уезда Московской губернии.

Продолжая путь отца, сначала окончил курс в Дмитровском духовном училище. После поступил в Вифанскую духовную семинарию, где окончил годичный курс (1899-1900). С 1900 по 1910 год состоял учителем в Демьяновской церковно-приходской школе. За 10-летнюю службу в школе в 1910 году награжден от Священного Синода Библией.

9 июня 1910 года Сергей Павлович Лихарев в 33-летнем возрасте сочетался браком с дочерью умершего диакона московской церкви Троицы Живоначальной (Грузинской иконы Божией Матери) в Никитниках, домашней учительницей Елизаветой Николаевной Архангельской, 22 лет.

20 июня 1910 года Сергей Лихарев рукоположен в диаконы к Троице-Грузинской церкви в Никитниках, где он прослужил 11 лет — до 3 августа 1921 года. Кроме основной службы также состоял законоучителем в двух московских учебных заведениях: в Сыромятническом городском мужском училище (с 5 сентября 1912 г. по 1917 г.) и в частной женской гимназии А.А. Раевской (с 1914 по 1917 гг.)

О семье Сергея Лихарева

Отец его, священник Павел Дмитриевич Лихарев, скончался в 1891 году, оставив вдовой супругу Екатерину Николаевну (в девичестве Карпинскую) и пятерых детей: 15-летнего Сергея, а также Дмитрия, Николая, Софию и Ольгу. Судьбы их сложились по-разному.

Брат Сергея Николай (1889) был болен с детства, своей семьи не имел.

Сестра Ольга (1874-?) вышла замуж за Александра Петровича Озерова, священника Успенской церкви села Демьянова. В семье были дети.

Сестра София (1878-1954) была учительницей Пятнице-Парасковьевской церковно-приходской школы. Вышла замуж за Побединского Ивана Николаевича, псаломщика Спасо-Преображенской церкви что на Песках на Арбате. И.Н. Побединский продолжил служить в этом же храме и в советское время. В 1920 году был посвящен в диаконы, а затем во священники. В 1921 был награжден скуфьею с возложением набедренника Святейшим Патриархом Тихоном при его служении в Спасо-Преображенском на Песках храме. Детей у Побединских не было.

Интересна судьба брата Дмитрия (1870-1942), у которого поныне остались потомки. Дмитрий Павлович Лихарев также окончил курс в Вифанской духовной семинарии и сначала работал младшим учителем Московского училища для слепых детей Попечительства Императрицы Марии Александровны, где учил детей переплету книг.

В 1899 году в 28 лет женился на дочери умершего священника, служившего в Киевском военном госпитале, 30-летней Ольге Николаевне Краснопольской. Супруга была учительницей того же училища для слепых детей, занимаясь безвозмездно с воспитанниками I класса. В 1901 году у них родилась дочь Мария, и Ольга Николаевна отказалась от занятий, видимо, посвятив себя ребенку. Мария, по-домашнему Мурочка, умерла от дифтерии в подростковом возрасте.

На рубеже XIX-XX веков Московское училище для слепых располагалось в здании, современный адрес которого — улица Гиляровского, дом 6. Дети изучали науки и ремесла, обучались церковному пению и музыке, в том числе у сестер Гнесиных. Одним из членов Совета Попечительства училища был В.Ф. Перлов.

В 1905 году родилась вторая дочь Юлия. К этому времени семья переехала в г. Владимир, где Дмитрий Павлович Лихарев служил инспектором Владимирского училища для слепых детей. По сведениям из Клировых ведомостей Успенской церкви села Демьянова, состоял заведующим этого училища.

Как сын православного священника, был потомственным почётным гражданином, а также имел чин надворного советника. Во Владимире входил в состав «Патроната», который был учрежден для особенного попечения о слепых, вышедших из Владимирского училища. До сегодняшнего дня учреждение сохранило свой профиль. Сейчас в этом же здании располагается государственная специальная (коррекционная) общеобразовательная школа-интернат г. Владимира для слепых и слабовидящих детей.

В конце жизни Дмитрий Павлович Лихарев с супругой проживал в г. Малоярославец, где он скончался в 1942 году. Могила его не сохранилась.

О супруге Елизавете Архангельской и ее семье

Елизавета Николаевна Архангельская (29.03.1888-14.02.1969), дочь Николая Ивановича Архангельского, диакона Троице-Грузинской церкви в Никитниках (с сентября 1883 года), и Елизаветы Ивановны Архангельской. Её дед, тоже священник, Иоанн Афанасьевич Архангельский, служил в селе Троицкое-Черемушки.

В семье диакона Николая Архангельского было много детей: Варвара (1872-1969) учительница, потомственная почетная гражданка, своей семьи не имела, Клавдия (1874-1947), замужем за диаконом московской Николо-Ваганьковской церкви Некрасовым Иоанном Александровичем (впоследствии священником), Анна (1878-1946) в 1902 году вышла замуж за псаломщика московской Александро-Невской в Центральной Пересыльной тюрьме церкви Виктора Дмитриевича Лебедева, Елизавета (1888-1969), замужем за диаконом Лихаревым Сергеем Павловичем.

О судьбе других детей ничего не известно: Всеволод (1873-1873), Зинаида (1875-?), Иоанн (1880-?), Екатерина (1882-1883), Александр (1884-?).

По воспоминаниям родственников, Елизавета Николаевна была прекрасно образована, окончила частное музыкальное училище сестер Гнесиных, играла на пианино, знала французский язык.

Диакон Николай Архангельский скоропостижно скончался 9 мая 1910 года от паралича сердца в возрасте 62 лет. В день смерти во время служения литургии приобщился Св. Христовых Тайн. Похоронен с супругой и детьми на Ваганьковском кладбище. Могила Николая Ивановича не сохранилась, но известно примерное место захоронения — рядом с тремя старшими дочерями.

После назначения Сергея Лихарева в 1910 году диаконом на место умершего своего тестя в Троице-Грузинском храме в Никитниках, семья Лихаревых проживала в церковном доме по Грузинскому, ныне Никитникову переулку.

Здесь у них родилось четверо детей. Две девочки умерли в младенчестве: Вера (1912-1912) от воспаления легких и Нина (1917-?). Сын Евгений родился в 1911 году. По словам родственников, был иподиаконом. Умер в 19 лет от тифа, похоронен в Малаховке. Младший сын Георгий (1914-1986) в период частых переездов родителей оставался на попечении родной тети Софьи Павловны.

После 1917 года

После революции 1917 года Сергей Павлович Лихарев продолжил служить в своем Троице-Грузинском храме. В апреле 1921 года Высокопреосвященным Митрополитом Евсевием награжден двойным орарем (длинная узкая лента из парчовой ткани, в православных церквях орарь на левом плече носят диаконы).

В августе 1921 года определен на штатную должность диакона к московской Всехсвятской на Кулишках церкви. В 1929 году перемещен на такую же должность к московской Троицкой в Сыромятниках церкви. С марта 1933 года, за ликвидацией храма в Сыромятниках, перемещен к храму преподобного Сергия в Рогожской.

15 января 1935 года Указом Московского Патриархата за №132 определен диаконом к церкви Живоносного Источника, что в селе Царицыне Ленинского района Московской области.  А в июне 1935 года определен на должность штатного диакона к Преображенской села Саввино церкви Реутовского района. С июля 1939 года по декабрь 1940 года состоял церковным сторожем и трапезником при том же храме.

С декабря 1940 года Сергей Лихарев назначен штатным диаконом к Космодамианской церкви поселка Болшево Мытищинского района. За полгода до этого был арестован протодиакон болшевской Космодамианской церкви Николай (Тохтуев), священномученик. После ареста мужа матушка Мария Евгеньевна Тохтуева с детьми продолжала жить в Болшеве в деревянном церковном домике-сторожке и активно участвовать в жизни храма. Позднее она воспоминала о диаконе Сергее Лихареве с глубоким уважением, рассказывала, что он был доброжелательным и жизнерадостным человеком, очень любил детей и с удовольствием играл с ними.

После репрессий и гонений на священнослужителей 1930-х годов пришло другое испытание – Великая Отечественная война. Священником в Болшеве во время войны был отец Рафаил, который проживал в одной из комнат у М.Е. Тохтуевой. Трудности и лишения коснулись всех жителей нашего города и поселков. Главным испытанием стал постоянный голод и недоедание.

Диакон болшевского храма Космы и Дамиана Сергей Павлович Лихарев умер 26 июля 1944 года в 68 лет от ослабления здоровья, вызванного тяжелыми условиями – не выдержало сердце. До последней минуты с ним рядом была его жена Елизавета, стойко перенося все тяготы. После смерти мужа Елизавета Николаевна переехала в Москву.

Диакон С.П. Лихарев похоронен около Космодамианской церкви с северной стороны от алтаря. М.Е. Тохтуева принимала участие в его похоронах. Позднее она же указала место его могилы, т.к. в советское время на ней не было надписи. В 2026 году Сергею Павловичу Лихареву исполняется 150 лет со дня рождения.

Подготовлено Мариной ЗАЙЦЕВОЙ

ДСК – это не домостроительный комбинат, как вы, возможно, подумали, а дачно-строительный кооператив из 300 домов. Решением Правительства в 1928 году на станции Болшево было создано жилищно-строительное кооперативное товарищество Пролетарского района г. Москвы, которое Постановлением ЦИК и Совнаркома СССР от 17 октября 1937 года было преобразовано в Дачно-строительный кооператив «Ленинец» с закреплением за ним в бессрочное пользование земельного участка площадью 52,13 га. Кооператив в те годы объединял передовых рабочих московских заводов «Динамо», «Серп и молот» и АМО.

По уставу членами кооператива могли быть только люди, имевшие жилплощадь в Москве, но при этом дачи обязательно должны были строиться как зимние, утепленные, на фундаменте и с печкой. Строили все своими силами, но по единому проекту. Добротные бревенчатые дома на два хозяина, у каждого одна большая комната площадью 28 м², застекленная терраса площадью 18 м² и еще одна комната 20 м² или открытая терраса. Участки были по нынешним меркам очень большие, от 18 до 25 соток, некоторые с большими деревьями, соснами и елями, которые рубить запрещалось.

Просторные зеленые улицы пересекались под прямыми углами. Названия им давались без особых изысков, стандартный набор: Ленинская, Пушкинская, Пионерская, Маяковского, Кооперативная (впоследствии её переименовали в улицу Якира, а потом она стала продолжением Лесной улицы Финского городка). Асфальтирована была только Ленинская улица. Остальные – с грунтовым покрытием, но, поскольку грузовики по поселку не ездили, состояние у них было очень неплохое.

На всех улицах были опрятные колодцы с деревянным срубом, воду надо было набирать, вращая ручку ворота. На Пионерской колодец был глубиной 18 метров. Приезжавшие из Москвы гости всегда восхищались необыкновенно вкусной холодной водой и прекрасным воздухом. Да и как могло быть иначе – вокруг никаких заводов, по Болшевскому шоссе машины ездят редко, а в двух шагах – Комитетский лес, густой, зеленый, с хорошим подлеском, не то, что сейчас. Опушка леса проходила по нынешней Парковой улице, и разглядеть в просвет шоссе было невозможно. Однажды мы с бабушкой пошли за грибами и заблудились где-то около нынешнего «Детского мира». Как трудно сейчас в это поверить!

Весной поселок покрывался белой ароматной пеной – буйно цвели вишни, яблони, сливы, груши, а осенью ветви сгибались под тяжестью плодов.

К началу войны поселок был уже отстроен. Жизнь здесь была тихая, пасторальная, воровства не было вообще. Однажды бабушка уронила около самого забора пуховый оренбургский платок, так он пролежал неделю, никто не польстился. Люди ездили на работу в Москву, за продуктами ходили «на военку», в Болшево, в Костино, или, как иногда говорили, «в коммуну».

Во время войны Болшево практически не бомбили, и летом 1941-го года многие москвичи переселились на дачи. На самом деле по ночам летали немецкие самолеты, их ловили лучами прожекторов, над горизонтом висели «колбасы» – аэростаты воздушного заграждения, на колхозном поле на территории 2-го городка и около Яковлевского приюта в выкопанных укрытиях стояли зенитки. На дачных участках выкопали «щели», в которые вечером отправляли детей и стариков, однако бомба упала на территорию поселка, кажется, всего однажды.

Когда в октябре началась массовая эвакуация, поселок опустел. Остались только те, кто по каким-то причинам не смог уехать. Мы остались из-за болезни бабушки, которая умерла в декабре 1941 года, когда немцы подошли ближе всего к Москве, и у нас даже была слышна канонада.

С продуктами стало тяжело, на многих улицах распахали зеленые обочины, оставив для проезда только середину, и сажали вдоль заборов картошку. Школьники собирали крапиву для госпиталя, помогали в колхозе. За хлебом по карточкам надо было ходить в Болшево, в магазин, на месте которого сейчас находится ресторан «Отдых». Ближе отоварить карточки было негде. Электричества не было, освещались коптилками, готовили на печках, примусах и керосинках, часто из-за отсутствия керосина использовали бензин. Дрова достать было трудно, иногда удавалось выпросить у лесника (естественно, не за красивые глаза) разрешение спилить дерево, которое считалось засохшим. Появились печки-буржуйки (до сих пор не понимаю, откуда взялось такое название, едва ли когда-нибудь буржуи пользовались таким средством обогрева). Эти печурки представляли собой закрытую железную коробку с маленьким отверстием, прикрытым заслонкой, куда надо было подсовывать маленькие щепочки. Лучинки сгорали быстро, но все-таки можно вскипятить чайник и немного погреться. Дым отводили через самоварную трубу в форточку или в печку. Позже, когда стали включать электричество, пользоваться им надо было очень аккуратно: на столбах были установлены «ограничители». Не помню, как они действовали – скорее всего, это были обыкновенные пробки, которые не давали включить большую мощность. Во всяком случае, тогда учитывалось количество лампочек в каждом доме, и, по-видимому, пользоваться розетками запрещалось, так как получили распространение «жулики» – патроны с проводом, которые можно было ввинчивать вместо лампочки и таким образом включать какой-нибудь электроприбор.

Все взрослое население работало по трудовой повинности. Моя мама с несколькими соседками попали в надомную артель, которая по принципу «сделай сам» из каких-то бросовых отходов ухитрялась делать нужные вещи. Женщины сортировали эти отходы, отбирали то, что могло пригодиться, и на санках или тележках везли домой для переработки. Вязали для фронта носки и варежки, разматывая запутанные мотки полушерстяных ниток. Шили из лоскутов игрушки – зайцев, набивая их той же шерстью. Сшивали обрезки теплого солдатского белья – красные, желтые, фиолетовые – и кроили из них платья на детей 2 – 3 лет. Из обрезков шелковых трикотажных шалей делали абажуры, красили их какими-то непонятными красителями вроде красного стрептоцида. Норма была достаточно большая, а ходить с тяжелыми тюками приходилось за 2-3 километра.

Во время войны был ещё один необычный способ заработка: для государства выращивали кур (белых леггорнов; на яйца), кроликов (на пух и мясо) и белых мышей для медицинских целей (кажется, для получения сыворотки для прививок). Всю эту живность нельзя было выращивать на больших фермах, так как при возникновении эпидемии погибало сразу все поголовье. Поэтому их раздавали частникам, выдавали на них фураж, и это было очень престижно и выгодно. Во всяком случае, те, кому удалось пристроиться на такую работу, не голодали. А остальные выменивали у них на какие-то сохранившиеся вещи эти самые корма.

Кончилась война, вернулись уехавшие в эвакуацию. К сожалению, вернулись не все, некоторые там и умерли. Многие стали жить на дачах постоянно: то ли потеряли московские квартиры, то ли хотелось жить посвободнее – квартиры-то были в основном тесные коммуналки, а дачи были зимние, с отоплением…

В конце войны и в первые послевоенные годы в поселке появилось много коз, целое стадо, вечером их пригоняли на «пятачок» на пересечении Пушкинской и Малой Комитетской, и мы с подружкой обычно ходили встречать их козу. Козы давали молоко и мясо, содержать их было проще и дешевле, чем корову, поэтому они и были так популярны.

Развлечений было немного: кинофильмы в клубе БМЗ; если удавалось пройти через проходную – кинотеатр на закрытой территории НИИ-4; танцы под патефон где-то в начале Ленинской. Ну, танцы-то для нас были позже, а после войны мы ещё играли на улицах в классики, круговую лапту, штандер, помогали родителям на огородах, бегали купаться и ловить рыбу на Клязьму. Пройти в первый городок надо было мимо часового, а для этого старались выглядеть лет на десять моложе, идешь с независимым видом на полусогнутых, чтобы казаться пониже ростом, и готовишься в случае неудачи жалобно клянчить: «Ну, дяденька, пусти, пожалуйста, очень нужно!». Так иногда удавалось просочиться через проходную и посмотреть «Тарзана», или «Дитя Дуная», или ещё какой-нибудь трофейный фильм. До сих пор помню, как меня долго не пропускали, и в результате я опоздала на «Петера». Когда я добежала до кинотеатра, двери уже закрылись и киножурнал кончился. Посмотреть этот фильм удалось только через много лет по телевизору. В поселке была и своя культурная жизнь: работала детская площадка, ставились самодеятельные спектакли для детей.

В школу ходили сначала в здание бывшей богадельни около церкви, а с четвертого класса через овраг на Школьную. Наша школа располагалась в старинном барском доме (он сгорел, когда мы уже учились в старших классах, и после этого нам пришлось учиться в три смены), и называлась она тогда средняя школа №7 Ярославской железной дороги, хотя детей железнодорожников у нас практически не было. Почему-то наши сочинения отправляли на проверку в Ярославль, а медицинскую справку для поступления в институт я получала в каком-то железнодорожном учреждении около станции Лосиноостровской.

Ещё была школа с раздельным обучением в Подлипках, а на Первомайке так называемая Сталинская. В нашу же ходили дети из Болшева, Валентиновки, Буркова. Ближе ничего не было. Обязательным тогда было начальное обучение – 4 класса, после седьмого можно было уходить в техникум, а с восьмого по десятый класс обучение было уже платным, так как не считалось необходимым. Десятилетку заканчивали только те, кто собирался поступать в институт. Сложно было с учебниками, с бумагой. Помню, как линовали какую-то почти оберточную бумагу под «две линейки с косыми». Писали перьевыми ручками, зимой сидели в пальто, иногда чернила в партах замерзали. На уроках нам выдавали «паек» – кусочек черного хлеба, граммов 50 (половинка от поперечного сечения буханки), и конфету – круглую карамельку «бом-бом», подушечку или кусочек трёхслойного мармелада. Самой ценной считалась горбушка – там мякиш был не такой сырой.

На месте второго городка находилось колхозное поле, а через него шло несколько утоптанных дорожек – одна вполне цивилизованная дорожка от улицы Маяковского к станции с кюветами и деревьями по обеим сторонам и несколько других попроще: как продолжение улицы Маяковского к началу улицы Гражданской, от Пушкинской улицы к переходу через фрязинскую линию, по которой ходил до Болшева коротенький поезд с паровозом-«кукушкой». На этом месте когда-то был пешеходный мост. Долгие годы я была уверена, что этот мост – просто местная легенда, но однажды услышала от нашего земляка, художника Пименова, что он его видел и хорошо помнит. В мои школьные годы этот мост уже заменила деревянная лестница – вниз к рельсам и наверх на другую сторону; ещё недавно отдельные ступеньки там сохранялись.

Когда поле перепахивали, тропинки превращались в непролазное болото. Однажды мама утопила в этой грязи галошу. Были такие самодельные клеёные галоши из красных и черных автомобильных шин. Их носили почти все, особенно зимой и осенью, натягивая на валенки.

После войны «Ленинец» постепенно начал благоустраиваться. В последние годы своего существования поселок был полностью электрифицирован, с уличным освещением, собственной артезианской скважиной глубиной 106 м, водонапорным баком, насосной станцией и водопроводной магистралью длиной более 7 км и системой колонок на всех улицах. Во многих домах был баллонный газ. Улицы покрыли щебенкой и доломитом.

Примерно в это же время на опушке Комитетского леса (по Парковой и Лесной) началось строительство «финских» домиков, появились новые люди, на Лесной выстроили продовольственную палатку. Кому бы тогда пришло в голову, что это начало нового города! Через несколько лет вместо «финских» домиков появились девятиэтажные кирпичные дома, а когда свободного места не осталось, НИИ-4 начал понемногу сносить дачи.

Правление кооператива отчаянно пыталось сопротивляться, и после долгой борьбы Решением Мособлисполкома от 18 марта 1980 года за №316/7 был в виде исключения выделен новый неблагоустроенный земельный участок в Загорском районе для переселения кооператива. Жителям предлагали на выбор квартиры в Юбилейном или участки. Постепенно все желающие перебрались на новое место, а в Болшеве история ДСК «Ленинец» на этом закончилась. 

        Татьяна ФЛОДИНА, в прошлом жительница ДСК «Ленинец»

Современные фото М. Мироновой                       

* Воспоминания публиковались в альманахе «Болшево»: Флодина Т. ДСК «Ленинец» – недавняя история // Болшево, литературный историко-краеведческий альманах (гл. ред. Тешкин Ю.А.) – №5, 2007. – М.: ООО ЦП «Васиздаст» – С. 39-44.

Дарья Одоевская родилась 24 мая 1786 года (здесь и далее по старому стилю), согласно записи в метрической книге московской церкви Спаса Преображения Господня на Тверской:

«№ 6. В мае 24 у князь Петра Ивановича Одоевского родилася дочь Дария, крещена тогож месяца 30 дня, восприемники были генерал порутчик Иван Васильевич Ступишин и капитанша Софья Гавриловна Полтева»[1].

В метриках указана дата 24 мая 1786 года, хотя ранее во всех источниках было написано 25 мая 1786 года. Вероятно, прежняя дата взята с памятной доски в церкви Космы и Дамиана в Болшево, где также стоит «25 мая». Недавно уже публиковалось предположение, что верна та дата, которая указана в метрической книге.

Восприемником (крестным) Дарьи стал Иван Васильевич Ступишин (1738—1819), генерал-лейтенант, московский губернский предводитель дворянства, который жил по соседству с Одоевскими. Восприемница Софья Гавриловна Полтева (ок. 1722–1793) – капитанша и титулярная советница, бабушка Дарьи по матери Елизавете Николаевне Одоевской, урожденной Полтевой.

У Дарьи было шесть братьев. Старших она не застала – Владимир, Александр, Борис и Иван умерли в младенчестве, как и самый младший Николай [2].

А вот Сергей, который был младше её на четыре года, стал единственным, с кем она общалась как сестра. Он погиб в битве по Дрезденом 15 августа 1813 года [3].

В этой статье впервые публикуется портрет Дарьи Петровны Кенсона (Одоевской), любезно предоставленный автору потомками её супруга Октавиана Кенсона. Портрет хранится в частной коллекции во Франции с подписью: Dorothée ODOIESKA Comtesse de QUINSONAS.

На портрете начала XIX века мы видим нежную, стройную, немного грустную женщину двадцати с небольшим лет, очень похожую чертами лица на князя Петра Ивановича Одоевского. Она одета в ампирное платье с легкими буфами, темное и скромное, через плечо – яркая шаль. На голове популярный в то время головной убор – тюрбан из воздушной ткани. Вырез платья окаймляет веерообразный стоячий воротник «а ля Мария Стюарт» из тонкого полотна и кружева. Лицо по моде обрамлено круглыми завитками локонов.

9 апреля 1805 года княжна Дарья Одоевская вышла замуж за графа Октавиана Кенсона и стала по мужу графиней Кенсона. Граф оставался в католической вере и для женитьбы просил разрешение о дозволении у преосвященного Августина, епископа Дмитровского и викария Московской епархии (позднее архиепископа Московского и Коломенского). Венчание состоялось в Космо-Дамианской церкви в Шубине. В метрической книге за 1805 год записано:

«№1. 9 апреля. Генерал лейтенант и кавалер граф Осип Осипович Кинсон сочетался первым браком который понял себе в супружество князь Петра Ивановича Одоевскаго на дощери его княжне Дарье Петровне который содержит католической закон прошением просил о дозволении преосвященнейшего Августина чему и обыск чинен был» [4].

В день свадьбы невесте было восемнадцать лет, а жениху тридцать восемь с половиной. 65-летний князь-вдовец Петр Иванович Одоевский, очевидно, спешил устроить судьбу единственной дочери.

О муже

Граф Жозеф-Октавиан-Мари де Пурруа де Л’Оберивьер де Кенсона (Le comte Joseph-Octavien-Marie de Pourroy de L’Auberivière de Quinsonas) в России носил имя Осип Осипович Кенсона (Жозеф – Иосиф – Осип). Его подробная биография будет опубликована автором по окончании исследования, а ниже приведена краткая биографическая справка.

Октавиан родился 9 октября 1766 года на юго-востоке Франции в окрестностях Гренобля в семье зажиточных провинциальных дворян из древнего рода.

Отец Жозеф-Габриэль де Пурруа де Л’Оберивьер маркиз де Кенсона – один из председателей парламента Гренобля (1738–1786). Мать Катрин-Клодин де Шапоне маркиза де Кенсона (1746–1826) занималась литературой и наукой. Супруги были одними из девяти основателей Кабинета естественной истории Гренобля – будущего Музея естественной истории Гренобля. У Октавиана было два младших брата: Адольф-Эдуард-Анри и Виктор-Эммануэль.

Семья Кенсона имела много недвижимости по всей Франции, в том числе в Париже. До смерти отца они жили в замке Мерьё.

Семья пострадала во время Французской революции. В 1793 году братья Октавиан и Виктор эмигрировали в Россию и поступили на военную службу. Октавиан Кенсона участвовал в походах и сражениях, в том числе под командованием Александра Суворова. В феврале 1798 года назначен шефом Ингерманладского драгунского полка. В 1800 году получил звание генерал-лейтенанта.

В 1810 году оба брата вышли в отставку. Виктор вернулся на родину, а Октавиан перешел на гражданскую службу и был назначен в корпус инженеров путей сообщения начальником IV округа. Кавалер многих российских орденов, в 1817 году занесен в список благородного дворянства по Московскому уезду.

Владел имениями в Тверской, Смоленской и Орловской губерниях, а также недвижимостью в Москве. Прожил в России около 30 лет, хорошо говорил и писал по-русски. После смерти жены некоторое время был наследником части ее болшевских и иных владений. По возвращении во Францию женился второй раз, снова бездетно.

В 1827 году король Карл X возвел его в достоинство пэра Франции, обязанности которого он выполнял до 1830 года. Октавиан Кенсона купил небольшой замок Грежи в 80 км от Парижа, чтобы присутствовать на заседаниях пэров. Потом сложил с себя полномочия и удалился от дел. Занимался благотворительностью, финансировал строительство церкви для городка Грежи, оставив после себя только добрые воспоминания и название площади. По свидетельству родственников, характер имел сложный и авторитарный. Это можно понять, учитывая всего его испытания: многолетнюю жизнь в чужой стране и потерю всей семьи.

Портрет своей жены Дарьи или, на французский манер, Доротеи, он увез с собой. Благодаря бережному его сохранению сегодня мы видим лица людей, живших более двух веков назад. Скончался Жозеф-Октавиан-Мари де Пурруа де Л’Оберивьер де Кенсона 31 октября 1854 года. Этой осенью ему исполнится 260 лет со дня рождения.

О детях

20 июня 1806 года (по старому стилю) у супругов Кенсона родился первенец, названный в честь деда Петром. Крещен 1 июля в православной вере в Космо-Дамианской церкви в Шубине. Восприемником своего первого внука стал сам князь Петр Иванович Одоевской, восприемницей – родная сестра князя, генеральша Евдокия Ивановна Талызина (урожденная Одоевская)[5]. Этим летом Петру Осиповичу Одоевскому исполнится 220 лет со дня рождения.

К несчастью, младенец Петр умирает 28 февраля 1807 года в возрасте 8 месяцев. Как отмечено в метрической книге Покровской в Левшине церкви, Петр погребен в вотчине Одоевских в селе Ивановском Московского уезда[6].

В это время Дарья, по-видимому, уже была беременна вторым сыном.  27 октября 1807 года родился Иосиф, названый в честь деда уже по отцовской линии – маркиза Жозефа де Кенсона. Крещен в тот же день, восприемником младенца стал статской советник граф Виктор Осипович Кенсона, родной брат отца Осипа Осиповича Кенсона. Восприемницей была девица Наталья Николаевна Полтева, родная тетка Дарьи Петровны по матери[7].

Но злой рок Одоевских снова настиг семью. Иосиф, которого стали называть, как и отца, Осипом, скончался 28 июня 1809 года в возрасте 1 года 8 месяцев. Погребен в тот же день рядом с братом селе Ивановском. Причины смерти обоих детей не известны. После этого брак супругов Кенсона был бездетным.

До наших дней ни село Ивановское, ни церковь Введения Пресвятой Богородицы во Храм, при которой была семейная усыпальница князей Одоевских, не сохранились. Могилы нескольких поколений князей Одоевских и двух детей Кенсона утеряны.

Дома в Москве

Первое время после свадьбы молодые проживали в доме князя П.И. Одоевского (нынешний Камергерский переулок, дом 3), хотя О.О. Кенсона купил еще в сентябре 1805 года дом в Тверской части[8].

21 ноября 1806 года Дарья Петровна приобрела на свое имя усадьбу у братьев Федора, Василия и Николая Алексеевичей Лодыжинских, продавших ей за 30 000 рублей: «крепостной свой двор на Белой Земле состоящий выше каменным и деревянным строением с мебелью какая есть в доме по данному реестру, с плодовитым садом, с ранжерею и деревьями свободен от постоя, доставшийся нам по наследству после покойной родительницы нашей полковницы Марьи Даниловой Ладыженской и по разделу с родителем нашим полковником Алексеем Федоровичем и родною сестрою девицею Софьею Ладыженскими состоящий Пречистенской части 3 квартала под № 194 в приходе Церкви Покрова Пресвятыя Богородицы что в Левшине»[9].

Супруги Кенсона сразу поселились во вновь приобретенной усадьбе. При этом часть недвижимости сдавали в аренду жильцам и постояльцам. Дом сохранился во время пожара 1812 года. Современный адрес: Большой Левшинский переулок, дом 8/1, строение 1. На территории бывшей усадьбы Лодыжинских-Кенсона сохранилось несколько старых отреставрированных строений.

Основное из них – угловой дом Дворцового ведомства, купившего здание в 1835 году. Во время современных реставрационных работ обнаружены первоначальные стены и найдены на трех этажах пятнадцать печей — керамических, глазурованных, терракотовых. Сегодня все они сохранены и отреставрированы. Несмотря на внимание к зданию, до настоящего времени не было подтвержденной архивными источниками информации о проживании в данном доме семьи Кенсона.

Жизнеописание Дарьи Петровны Кенсона пока неизвестно, но есть надежда, что оно встретится в многочисленных мемуарах начала XIX века. Можно лишь предположить, что набожность, присущая женщинам рода Одоевских и Полтевых, а также личные жизненные трагедии Дарьи оказали влияние на ее религиозность и стремление к благотворительности. 2 (14 по новому стилю) декабря 1818 года графиня Кенсона преждевременно скончалась в доме своего отца князя Петра Ивановича Одоевского и была погребена на третий день в болшевском Космодамианском храме [10].

Внутри храма, вероятно, в более позднее время, установлена памятная доска с надписью: «Против сей доски погребено тело графини Д.П. Кенсона (25.05.1786 — 02.12.1818), урожденной княжны Одоевской. Она была дочь почтительная и преданная. Супруга нежная и совершенная, истинная мать бедных и несчастных. Господи, прими дух ея».

По воспоминаниям потомков, граф Кенсона в момент кончины своей супруги был во Франции. Возвратившись в Россию, он узнал, что жена и другие члены семьи скончались от крупа (респираторный синдром). Но в метрических книгах Космо-Дамианской церкви в Шубине массовой смертности в доме Одоевского в тот период не выявлено. По неподтвержденным данным, Дарья Кенсона оставила духовное завещание, которое после ее смерти исполнил её супруг.

Убежище Святой Дарьи

Помимо усыпальницы в Болшеве и доброй памяти, оставалось еще одно наследие, связанное с именем Д. П. Кенсона: в 1821 году было основано Убежище Святой Дарьи. В некоторой краеведческой литературе долгое время безосновательно утверждалось, что «князь П. И. Одоевский основал в память своей дочери в Москве Дариинский приют в собственном доме». И лишь в последнее время стала фрагментарно встречаться информация о совершенно другом месте для приюта и другом благотворителе, но глубокого изучения истории этого учреждения не проводилось.

Впервые публикуется информация о богоугодном заведении в память Дарьи Кенсона-Одоевской с указанием архивных источников. И эти источники гласят, что Убежище Святой Дарьи было устроено на улице Малая Лубянка. О том, что благотворителем был ее муж-католик, а не отец, свидетельствуют мемуары семьи Кенсона, а также множество иных фактов. Несмотря на то, что О.О. Кенсона пытался создать приют анонимно с помощью друга, роль его очевидна.

Итак, в сентябре 1820 года вице-президент Московского Попечительного комитета о бедных Императорского Человеколюбивого Общества, отставной капитан Александр Иванович Бахметьев купил за 29.000 рублей каменный дом в Мясницкой части 4-го квартала под № 291 близ католической церкви Святого Людовика[11]. Предыдущей владелицей была госпожа Анна Захаровна Хитрово (урожденная Нелединская), которая владела этой городской усадьбой с 1777 года. Современный адрес: улица Малая Лубянка, дом 10, строение 1.

В октябре 1820 года А.Н. Бахметьев написал князю А.Н. Голицыну, главному попечителю Императорского человеколюбивого общества, прошение об учреждении в Москве благотворительного заведения под названием «убежище бедных Св. Дарьи».

В письме Бахметьев изложил, что означенное заведение желает устроить и оплатить скрывающий свое имя неизвестный благотворитель. Организовано оно будет под личным его, Бахметьева, надзором. Для этой цели выделены от неизвестного 50 000 рублей, из этих средств уже куплен дом. Остаток этого капитала после ремонта дома должен быть внесен в ломбард и проценты потрачены на призрение в заведении бедных.

По желанию «неизвестного» благотворителя для Убежища бедных Св. Дарьи были установлены следующие правила:

1. Находиться при жизни Бахметьева под непосредственным его управлением.
2. Внутреннее хозяйственное распоряжение поручить навсегда священникам и синдикам католической Св. Людовика церкви.
3. В убежище преимущественно должны быть принимаемы бедные люди римско-католического, а в случае недостатка таковых, лютеранского и других вероисповеданий.
4. После смерти Бахметьева священники и синдики церкви Св. Людовика с прихожанами должны избрать к непосредственному управлению убежищем заслужившую в обществе доверие особу из российских дворян и таковое избрание производить при смерти каждого главноуправляющего.
5. Дом убежища со всеми к нему принадлежностями, капиталами и землею ни по какому случаю не может перейти в партикулярное владение и употреблен быть на другое назначение.
6. Дом сей повелеть освободить от постоя и от всех городских повинностей по примеру прочих человеколюбивых в Москве заведений.

Князь Александр Голицын дал свой ответ:

Не находя с моей стороны законных препятствий к удовлетворению желания неизвестного о учреждении убежища бедных Св. Дарии […], мое мнение состоит в том, чтоб г. Бахметьеву дозволить привести оное во исполнение и считать сие заведение в ведомстве Римско-Католической церкви[12].

В течение 1821 года проходили согласования. Высочайшее Его Величества соизволение на учреждение в Москве благотворительного заведения под названием «убежище бедных Св. Дарьи» дано 23 апреля 1821 года. Но дом требовал капитального ремонта, который Бахметьев перенес на весну 1822 года, после чего приют начал полноценно функционировать.

За XIX век при приходе храма Св. Людовика был организован целый ряд благотворительных и образовательных заведений, которые в ту эпоху считались образцовыми и принесли приходу значительную известность. Богадельня (убежище, приют) Святой Дарьи (Доротеи) была первой в этой череде. Приют для пожилых прихожан был рассчитан на 40 хорошо обставленных комнат. Помимо капитала графа Кенсона, приют поддерживали щедрые вклады частных лиц. В него принимали лиц преимущественно французского происхождения, оставшихся без попечения. В Москве таковых оказывалось довольно много, так как профессия гувернантки, привлекавшая французов в Россию, далеко не всегда позволяла составить небольшое состояние, достаточное для проживания в старости.

 Помимо крупной денежной суммы в пользу Убежища для бедных во имя Св. Дарьи граф Октавиан Кенсона пожертвовал принадлежащее ему (а ранее его супруге Дарье) имение в сельце Липяги Ефремовского уезда Тульской губернии.

В 1885 году неподалеку (ул. Малая Лубянка, д. 12, стр. 1) было построено еще одно кирпичное трехэтажное здание богадельни Св. Дарьи. Приют просуществовал до весны 1919 года, когда все приходские здания, кроме самой церкви, были конфискованы[13]. 

Еще несколько интересных биографических фактов о Дарье Петровне Кенсона (Одоевской):

 Древнейший и один из самых знатных русских родов – князья Одоевские – был в родстве почти со всеми известными российским фамилиями, перечисление которых было бы очень длинным. Но среди дальних родственников интересно выделить таких корифеев русской литературы, как А.С. Пушкин, Л.Н. Толстой, А.С. Грибоедов и, разумеется, В.Ф. Одоевский. Героине этой публикации А.С. Грибоедов и В.Ф. Одоевский доводились четвероюродными племянниками, а Л.Н. Толстой – четвероюродным внучатым племянником. Общий предок их всех, включая Дарью Петровну, – князь Юрий Михайлович Одоевский, первый владелец Болшева. А.С. Пушкин – пятиюродный племянник Дарьи Кенсона, а их общий предок – воевода Иван Иванович Ржевский.

В 2026 году исполняется 240 лет каменному зданию Космодамианского храма в Болшеве – ровеснику Дарьи Кенсона. Совпадение этих дат, скорее всего, случайно, но символично. А вот в названии второй болшевской церкви Преображения Господня, возможно, есть дань памяти утраченному храму Спаса Преображения Господня что на Тверской. В этом старинном храме князь Петр Одоевский крестил своих детей, в том числе и княжну Дарью. В 1786 году обветшавшую средневековую церковь закрыли и вскоре снесли[14]. А в 1800 году Петром Одоевским построена одноименная церковь в селе Болшево. Есть ли здесь историческая связь, могут ответить лишь новые архивные документы.

Примечание:

Три портрета из частного архива семьи де Кенсона любезно предоставлены автору статьи и публикуются впервые. При копировании ссылка на сайт Королевского краеведческого общества им. Б.Я. Ежова обязательна.

Выражаю признательность всем членам семье Кенсона за предоставление столь ценной для нас информации и портретов.

Благодарю за неоценимое содействие в работе по сбору материала историка и журналиста Маттье Ред (Matthieu Rehde).

Марина ЗАЙЦЕВА

[1] ЦГА Москвы, Ф.203, О.745, Д.49, Л.145

[2] Сайт Королевского краеведческого общества им. Б.Я. Ежова: Зайцева М.В. Княгиня Елизавета Одоевская (Полтева) и её семья https://kko-korolev.ru/2026/03/публикации/2682/  

[3] Историко-статистическое и археологическое описание церквей: Введения Пресвятыя Богородицы в селе Ивановском (Подольскаго уезда, Московской губернии) и приписной к ней Христорождественской в селе Черневе (того же уезда и губернии) с их приходами: с приложениями: родословных князей Одоевских и Одоевских-Масловых, а равно и близких к ним, и сведений о домовых церквах князей Одоевских/составил И. Токмаков – Москва, 1894.

[4] ЦГА Москвы, Ф.2124, О.1, Д.2343, Л.15об-16

[5] ЦГА Москвы, Ф.203, О.745, Д.153, Л.524об

[6] ЦГА Москвы, Ф.2125, О.1, Д.1121, Л.83об

[7] ЦГА Москвы, Ф.203, О.745, Д.160, Л.222-222об

[8] ЦГА Москвы, Ф.32, О.11, Д.2908

[9] ЦГА Москвы, Ф.32, О.11, Д.5521

[10] ЦГА Москвы, Ф.2124, О.1, Д.2343, Л.124об

[11] РГИА, Ф.768. О.2. Д.60, Л.4об

[12] ЦГА Москвы, Ф.16, О.6, Д.6696, Л.5

[13] https://chorcantico.ru/sudba-franczuzskogo-katolicheskogo-prihoda-v-moskve/

[14] П.В. Сытин. Из истории московских улиц.

До настоящего времени не было ясности, в каком году улицам были присвоены такие наименования. Архивный поиск ответил, наконец, на этот вопрос. Но прежде – коротко об истории городских улиц.

До революции 1917 года на месте будущего наукограда, как известно, возникли дачные поселки Сапожниково и Ново-Перловка. На обширном лесном участке для формирования кварталов были прорублены просеки, которые назывались «проспектами». Благодаря тому, что до сегодняшнего дня уличная сеть Подлипок во многом сохранила свой первоначальный каркас, мы не забываем, что улица Гагарина была некогда Яковлевским проспектом, а улица Октябрьская – это бывший Перловский проспект, и так далее.

В 1918 году в Подлипках разместился эвакуированный из Петрограда орудийный завод. Началась другая эпоха, и 6 декабря 1922 года дачные проспекты были переименованы «в духе революционного времени» [Чуйко С. Когда переименовали? // Калининградская правда, 18 авг. 1988].

Есть все основания полагать, что массовое переименование в Подлипках явилось реакцией на массовое переименование улиц в Москве, так как последовало за ним: 7 июня 1922 года 477 московских улиц лишились своих исторических названий.

Московская топонимия существенно изменилась. А что же было у нас? Дефицит документов поселкового и городского совета депутатов за 1920-е – 1930-е годы создает трудности в понимании того, что происходило с системой топонимов в Подлипках после того, как в 1922 году в подражание столице дореволюционные названия здесь были ликвидированы.

Однако частично – по крайней мере, за период 1927–1934 годов – протоколы сохранились, и, к счастью, именно в них нашлась искомая информация.

Исследования комплекса этих документов показали, что по состоянию на конец 1920-х годов названия улиц в рабочем поселке Калининском, будущем городе Калининграде/Королëве, отсутствовали вовсе. Использовалась лишь нумерация домов, и это создавало большие неудобства для жителей населенного пункта.

Факт отсутствия названий, не единожды зафиксированный в протоколах, означает, что в цепи переименований улиц после 1922 года образовался разрыв, который существовал, по-видимому, в течение не менее чем десятилетия: дореволюционные названия в новых политических условиях оказались неприменимы и вышли из употребления, однако и сменившие их топонимы «в духе революционного времени», утвержденные нормативно-правовым актом 6 декабря 1922 года, не закрепились.

Можно предположить, что причиной такого положения стала административная слабость поселкового совета, который в то время не располагал даже собственным бюджетом. Фактическим хозяином поселка был артиллерийский завод №8 имени Калинина, и, если он не предпринимал практических шагов к реализации решений поссовета, те оставались на бумаге. Системное изучение архивных документов косвенно подтверждает это предположение: лишь в конце 1920-х годов местная власть получила финансирование, и одновременно начали четко очерчиваться ее полномочия. За счет этого она постепенно стала укрепляться, и в дальнейшем процесс развивался по нарастающей.

Вопрос о необходимости присвоения улицам названий периодически поднимался на заседаниях поссовета и фигурировал в наказах избирателей, однако решения все ждали от завода №8. Именно завод должен был представить поссовету план поселка и разработать предложения по наименованию улиц.

14 апреля 1931 года список наименований улиц, представленный предприятием, президиум поссовета постановил «одобрить». Такая неопределенная формулировка едва ли могла привести к какому-либо результату. Но главной помехой в реализации намерения, судя по документам, стало то, что присвоить названия улицам оказалось недостаточно: необходимо было одновременно изменить нумерацию домов, чего завод в 1931 году, по-видимому, не сделал. Так что эта попытка навести порядок в адресах потерпела неудачу.

16 января 1933 года поселковый совет в очередной раз приступает к рассмотрению того же вопроса: «Президиум п/совета считает необходимым ввести наименование улиц и порядковую нумерацию домов в каждой улице отдельно. Предложить Коммунальному отделу [завода №8 им. Калинина] не позднее 25/I-33 г. представить в поссовет соображения по данному мероприятию с таким расчетом, чтобы к 1/II-33 года было объявлено – новые наименования улиц NN домов».

В заявленные сроки не уложились.

Только 16 февраля 1933 года протоколом Комиссии по проведению нумерации в рабочем поселке при заводе №8 имени Калинина заново, и теперь уже со всей определенностью, утверждается перечень из 35 наименований: 18 улиц и 17 проездов. И, в отличие от 1931 года, в подтверждение данного постановления к протоколу прилагается общий список улиц, а также поуличный список жилищно-коммунального фонда с новой нумерацией зданий:

«Постановили:-

1.         Наименование улиц поселка в числе 18 – утвердить, согласно ведомости и плана поселка... кроме улиц утвердить 17 проездов, согласно ведомости и плана поселка.

2.         Порядок нумерации зданий существующих, дач, а также и проектируемых постройкой утвердить в соответствии с прилагаемой поуличной ведомостью домов».  

Важно также, что названия улиц в том или ином контексте упоминаются в последующих документах, что говорит об успешном закреплении топонимов.

Таким образом, дата 16 февраля 1933 года становится важной вехой в истории города Королëва.

С 1933 года в Подлипках сохранились 12 топонимов:

• улица Пионерская

• Пионерский проезд

• улица Ленина

• проезд Ударника

• проезд Воровского

• улица Коминтерна

• улица Карла Либкнехта

• улица Коммунистическая

• улица Октябрьская

• улица Калинина

• улица Карла Маркса

• улица Фрунзе

Их особая ценность в том, что они хранят память о периоде 1930-х годов в жизни нашего города и об артиллерийском заводе №8, на территории которого сейчас находится РКК «Энергия» имени С.П. Королева.

При этом мы видим, что форма некоторых топонимов со временем подверглась корректировке: проезд Ударников/проезд Ударника, улица Коминтерновская/улица Коминтерна, улица Калининская/улица Калинина.

Часть названий улиц из перечня 1933 года была утрачена в результате последующих переименований:

• улица Колхозная (ныне улица Корсакова)

• улица Сталина (ныне улица Циолковского)

• улица Молотова (ныне улица Гагарина)

• улица Ворошилова (ныне проезд Дзержинского)

• улица Блюхера (ныне улицы Кирова и Богомолова)

Поуличный список жилищно-коммунального фонда позволяет судить о том, что в общий список улиц завод забыл включить 36-й пункт и 19-ю улицу поселка – улицу Подшефную. Поскольку в поуличном списке в том же протоколе она указана, мы с уверенностью можем говорить, что возникновение такого названия также следует отнести к 16 февраля 1933 года.

В то время на Подшефной улице стояли бараки треста «Всевторстрой» – организации, возводившей промышленные объекты. Топоним исчез в 1960-е вместе с самой улицей.

Некоторым названиям суждено было стать «блуждающими» топонимами (топонимами, которые сменили свою локацию). Сейчас улицей Сакко и Ванцетти называется одна из самых протяженных улиц другого городского района – Новые Подлипки, построенного в 1960-е–1980-е годы.

Процесс перемещения топонимов следует отличать от дублирования топонимов, которое возникало в результате присоединения к городу других населенных пунктов с аналогичными названиями улиц. К примеру, в момент объединения городов Костино и Калининграда в границах новой, значительно большей, городской территории оказалось две улицы Лесных, две улицы Горького, две улицы Ленина, и список этот довольно длинный. Дублирование, разумеется, немедленно создало ряд проблем, которые пришлось решать.

На сегодняшний день история переименований нескольких городских улиц может быть отражена в формуле: A ➡️B…C, где A, B, C – названия улицы в определенный исторический период, стрелка – переименование, а многоточие – разрыв цепи. Разрыв (…) обозначен там, где прямого переименования не произошло, цепочка оборвалась и спустя некоторое время начала выстраиваться заново, как бы с нуля. В эту схему вписывается, к примеру, улица Октябрьская:

Перловский проспект (до 6 декабря 1922) ➡️ улица Профинтерна (6 декабря 1922)…улица Октябрьская (с 16 февраля 1933 года по настоящее время)

Цепь переименований улицы Циолковского выстраивается как A➡️B…C➡️D:

Александровский проспект (до 6 декабря 1922) ➡️ улица Калинина (6 декабря 1922)…улица Сталина (с 16 февраля 1933 по ноябрь-декабрь 1961) ➡️ улица Циолковского (с ноября-декабря 1961 года по настоящее время)

Цепь переименований улицы Гагарина на сегодняшний день реконструируется как A➡️B…C➡️D➡️E:

Яковлевский проспект (до 6 декабря 1922) ➡️ Коммунистическая улица (6 декабря 1922)…Молотова улица (с 16 февраля 1933 по 21 мая 1958) ➡️ Коммунальная улица (с 21 мая 1958 по апрель 1961) ➡️ Гагарина улица (с апреля 1961 по настоящее время).

В отличие от длинной цепи переименований улицы Циолковского или улицы Гагарина, улица Коминтерна имеет лишь одно первичное звено A (с 16 февраля 1933 года по настоящее время). Будучи элементом планировочной структуры 1920-х годов (не дореволюционной), она получила свое название в 1933 году и с тех пор его не меняла.

Системный подход в изучении городской топонимии не позволяет опустить в цепочках переименований звенья, открытые и опубликованные краеведом С.П. Чуйко, поскольку названия, присвоенные 6 декабря 1922 года, заключают в себе важное значение: пусть и не закрепившись, они прекратили действие или способствовали прекращению действия топонимов дореволюционного времени. Если мы не учитываем, что в 1922 году улица Гагарина получила формальное наименование «улица Коммунистическая», нам следует забыть и о том, что она начинала свою историю с «Яковлевского проспекта».   

Миграция топонимов (перенос или переход топонима с одного места на другое) и их дублирование (одинаковые названия двух и более улиц в границах одного населенного пункта) объясняются однообразным набором наименований, которым оперировали местные советы, клишированностью всей топонимии в советское время, ее подчиненностью идеологическим установкам.

Однако любое название городской улицы, сохранившееся с давних пор, само по себе содержит локальный (а иногда и не локальный) культурный код. Это можно сказать обо всех дошедших до нас топонимах 1933 года, которым в недалеком будущем исполнится 100 лет. Их ценность можно рассматривать в нескольких аспектах, один из которых – мемориальная составляющая. 

Так, знаменитый «Директорский дом» представляет собой адрес, связанный с памятью о целом ряде выдающихся деятелей космоса и оборонного производства страны. И прежде всего он известен как мемориальный адрес конструктора С.П. Королëва. Присвоение адреса произошло именно 16 февраля 1933 года: с этого дня «Директорский дом» (№54) стал домом №4 по улице Карла Либкнехта. Существуя на протяжении десятилетий в неизменном виде, этот адрес соединяет незримой нитью век нынешний и век минувший. Смена названия улицы оборвала бы эту нить.

Выявление протокола Комиссии поссовета 1933 года закрывает многие вопросы, касающиеся истории наших улиц. Но в целом система городских топонимов столь сложна, что краеведам предстоят в этой области долгие годы исследований.      

Мария МИРОНОВА

Статья подготовлена по результатам изучения фондов Центрального государственного архива Московской области

*В сокращенном виде статья опубликована в газете «Калининградская правда» 21 мая 2026 года

Семья Комаровых жила в Москве, в приходе Трехсвятительской церкви (не сохранилась) у Красных ворот, в доме купца Смирнова. Также в исповедных ведомостях есть указание о проживании их в доме Лазаревского в том же приходе.

15 октября 1860 года в Шереметевской больнице умирает отец Дмитрия Васильевича, Василий Григорьевич. Он похоронен на Даниловском кладбище.

Дмитрию Васильевичу исполнилось в то время 18 лет. Он и его брат Николай записываются в подольские мещане.

‎В 1869 году Дмитрий Васильевич Комаров в возрасте 27 лет вступает в законный брак с Анной Петровной Свешниковой. Родители жены, Петр Петрович и Прасковья Филипповна Свешниковы, являлись купцами 2 гильдии и имели красильную фабрику в приходе церкви Николая Чудотворца в Хамовниках близ Крымского моста.

Эту фабрику как шелкокрасильное заведение основал Петр Васильевич Свешников, купец 3 гильдии. Из «Атласа промышленности Московской губернии» Л.М. Самойлова (1845 год) известно точное местонахождение производства: у Хамовнических казарм и Москвы-реки, Хамовническая часть, 3 квартал, собственный дом №537. На фабрике имелись 4 котла, работали 32 рабочих, сумма годовой выручки составляла 11 500 рублей серебром. Выпускались шелковые и бумажные материи.

В конце 30-х годов XX столетия был построен новый мост через Москву-реку с транспортной развязкой, и на месте домовладений купца Свешникова был проложен Крымский проезд.

В уже упоминавшемся атласе Самойлова приводятся также сведения о бумагокрасильной фабрике Франца Андреевича Рабенека: фабрика находится в селе Болшеве, работают 152 человека. Выпускается продукция на 136 тысяч рублей в год серебром в виде бумажной пряжи, окрашенной в красный адрианопольский цвет.

В будущем на этой фабрике станет работать Дмитрий Васильевич Комаров.

Из мемуаров Н.А. Найденова «О виденном, слышанном и испытанном» (1903–1905) мы также узнаём, что Петр Васильевич Свешников, основатель московской фабрики в Хамовнической части, стал первым, кто начал крашение черных кашемировых платков.

Женитьба Дмитрия Васильевича Комарова на внучке Петра Васильевича, Анне Петровне Свешниковой, по-видимому, укрепила его связи в избранной сфере деятельности.

В 1875 году Дмитрий Васильевич в возрасте 33 лет записывается в купечество города Подольска. Не последнюю роль в этом сыграло, вероятно, приданое жены.

В семье Комаровых родилось шестеро детей. Но в 1880 году Анна Петровна умирает, и Дмитрий Васильевич остается с детьми один. Большую помощь ему оказывают тёща Прасковья Филипповна и братья жены.

Прасковья Филипповна Свешникова, овдовев в 1862 году, стала управлять фабрикой вместе со своими сыновьями. Она подтверждала гильдию до 1887 года. Затем, видимо, по старости и по болезни, она оставила руководство фабрикой.

С 1892 года в московское 2 гильдии купечество вступает её зять Дмитрий Васильевич Комаров.

Из «Справочной книги о лицах, получивших купеческие свидетельства» за 1893 и 1894 годы можно почерпнуть сведения, что Дмитрий Васильевич Комаров, 52 лет, живет в Якиманской части, 2 участке, в своем доме с детьми (набережная Водоотводного канала, Большая Ордынка и Толмачевский переулок, 2 участок, свой дом). Управляет бумагокрасильной фабрикой Товарищества Франца Рабенека в селе Болшеве.  

С 1895 по 1898 год Д.В. Комаров проживает с семьей на Арбате в Малом Власьевском переулке в собственном доме. Как показывают справочные книги, торг в это время он не ведет.

С 1899 по 1904 годы, согласно тем же книгам, он служит мастером-красильщиком и управляющим фабрики Франца Рабенека в с. Болшеве.

Комаров не единожды упоминается в мемуарах владельца болшевской фабрики Георга Шписа. Тот дает в целом положительную характеристику своему служащему: «Мастером-красильщиком и одновременно общим руководителем фабрики у нас был Дмитрий Васильевич Комаров, славный старик, обладающий массой положительных качеств. Умный, трудолюбивый, с большим опытом (начавший свою карьеру мальчиком на побегушках в лаборатории), с деловой хваткой, безупречный в обращении с рабочими…» [Георг Шпис. Воспоминания российского немца // Немецкие предприниматели в Москве: Воспоминания / Сост., подгот. текста, вступ. статья и коммент. В. Сартора. – М.: Новое литературное обозрение, 2023. – С. 139].

Георг Шпис вспоминает, в частности, о семейном празднике в доме Комарова, на котором ему довелось побывать. Этот праздник, возможно, отмечался в подмосковном Пушкино: с 1899 года Дмитрий Васильевич Комаров и его дети жили здесь.

С 1905 по 1907 год семья Д.В. Комарова живет в Москве на Домниковской улице, в доме Нечаева-Мальцева. С 1908 по 1913 год – в Дегтярном переулке, в доме Сарафанова.

Последний адрес Дмитрия Васильевича – Покровский бульвар, Казарменный переулок, дом 3/5, кв. 20.

Дмитрий Васильевич Комаров скончался в 1924 году в возрасте 82 лет. Место захоронения не известно.

Один из его сыновей, мой прадед Петр Дмитриевич Комаров, стал выпускником 1-й Московской классической гимназии. Окончил Московский университет по специальности «естественная история и химия». С 1901 года преподавал историю в Иваново-Вознесенской женской гимназии и реальном училище.

Дослужился до статского советника, был награждён орденами святого Станислава и святой Анны, которые в голодные 1920-е годы вынужден был сдать в Торгсин, чтобы прокормить двух малолетних детей.

После Октябрьской революции преподавал в Ивановском хлопчатобумажном техникуме и других учебных заведениях города. Был старейшим и очень уважаемым преподавателем.

Светлана КАПУСТИНА,

хранитель семейного архива Комаровых,

г. Иваново,

для сайта Королёвского краеведческого общества, 2026

Фотографии из семейного архива Комаровых публикуются впервые

Материал подготовлен к публикации Марией Мироновой

Последний перед летними каникулами Лекторий мы посвящаем 81-й годовщине Великой Победы и 85-летию битвы за Москву. И проводим его при участии городского совета ветеранов. Будем выступать с тремя лекциями, в которых представим новую информацию, и вы будете первыми, кто ее узнает:

☑ Эвакогоспиталь №2960 Управления госпиталей ВЦСПС по Московской области работал с 1942 по 1945 год близ станции Болшево. Он располагался в местных санаториях и домах отдыха, преимущественно в поселках Старые Горки и Новые Горки. В первые месяцы количество больных и раненых бойцов доходило до 850 человек.
Как было организовано лечение и досуг красноармейцев, какие трудности преодолевали врачи и медсестры, как помогали госпиталю местные заводы, ученики школ и жители, – расскажет Марина Зайцева.

☑ О том, что в подмосковном городе Калининграде/Королëве размещался полевой подвижной госпиталь № 545 (госпиталь для легкораненых), было известно из «Книги памяти Московской области» (2010). Однако в каком именно здании? Архивные исследования позволили определить место размещения военного госпиталя в Подлипках и выступить с инициативой об установлении мемориальной доски.
О том, где и когда был сформирован госпиталь, в составе какого фронта находился, – расскажет Мария Миронова.

☑ Партизанский отряд, истребительный батальон, Болшевская рота: сотни жителей города встали на защиту Родины в тяжелейший 1941 год. Будем восстанавливать имена вместе с Ольгой Мельниковой.

Встречаемся в воскресенье 17 мая в 11.00 в музыкально-литературной гостиной ЦДК им. Калинина: улица Терешковой, д. 1, 3 этаж, каб. 45.

Как добраться:
Пешком – от ст. Подлипки-Дачные 9 минут по ул. Калинина.
На общественном транспорте – рядом с ЦДК остановка «Центральный дом культуры».
На автомобиле – за ЦДК имеется парковка, въезд с ул. Гагарина.

Вход свободный.

#Лекторий_ККО