Автор статьи — Василий Евгеньевич Коршун, ушедший от нас полтора года назад. Эта статья, подготовленная им после обсуждения истории Максимкова, хоть и названа автором черновиком, но, тем не менее, содержит много интересных сведений и является полноценным краеведческим трудом. Публикуется с разрешения родственников Василия Евгеньевича.

Первое письменное упоминание о Максимкове имеется в писцовых книгах письма и меры Лаврентия Кологривова да подьячего Дружины Спирина [1], относящихся к концу первой четверти XVII в.: «За князь Иваном княж Андреевым сыном Львовым по государевой грамоте за приписью дьяка Герасима Мартемянова р҃кs-го (7126 – 1617/1618) году и по отказной выписи р҃лг (7133 – 1624/1625) году в поместье деревня, что была пустошь, Максимовская на реке на Клязьме в ней двор помещиков, живут деловые люди». К деревне тянули пустоши Мшаник, Сугорская, Сосуниха и Носовская.

О землях дачи Максимкова имеются упоминания в писцовых книгах 1584–1586 гг. как о находившихся в составе «дьячих поместий Второвского поместья Федорова да Микитинского поместья Щелепина пустоши села Болшева: пустошь, что была деревня, Мшаник <…> пустошь, что была деревня, Сосунова на реке на Клязме <…> пустошь Носковская» [2]. Названия Максимково, Носковская и Сосунова происходят от личных имен или фамилий [3]. Термин Мшаник может обозначать или хозяйственную постройку, проконопаченную мхом, или покрытый мхом участок земли, воды [4]. Так как топонимы, происходящие от хозяйственных построек не известны, а топонимы, происходящие от особенностей местности, встречаются регулярно, более вероятным является второе значение слова. На это же указывает наличие болота, изображенного на плане дачи Генерального межевания в южной части надела.

Топоним Сугорская, образованный по фамилии владельца, открывает еще одну интересную страничку истории исследуемой местности. В вышеуказанных писцовых книгах в составе поросших земель она значится как «княж Захарьевское поместье Ивановича Сугорского пустошь Нагорная на реке на Клязме» [5].

Князь Захарий Иванович Сугорский был последним представителем княжеского рода Сугорских, одной из ветвей князей Белозерских. Первые упоминания о нем, как о Астраханском воеводе, имеются в письменных источниках 1568–1572 гг. затем он служил воеводой в Астрахани, был посланником в Крымском ханстве, участником Ливонской войны. В 1576 г. вместе с дьяком Андреем Арцыбашевым Захарий Иванович возглавлял русское посольство в Вену и Регенсбург к императору Священной Римской империи Максимилиану II. Изображения представителей русского посольства, включая Сугорского, были запечатлены на гравюре немецкого художника. В своих отчетах, отсылаемых государю, Захарий Иванович не только докладывал о ходе своей дипломатической миссии, но и подробно описывал обстановку, обычаи и нравы европейских монарших дворов того времени. В январе 1577 г. З.И. Сугорский вернулся в Москву. Незадолго до смерти он был назначен воеводой в Смоленск, где скончался в 1582 г. [6].

Согласно межевой книге 1593/1594 г., «земля помесная Офанаса Молванинова да Никиты Плещеева пустоши Сосунина» находилась на северном берегу р. Клязьмы [7]. Возможно, в писцовой книге 1573/1574 г. здесь упомянута деревня Созонова [8]. Надо полагать, что этот населенный пункт в XVI в. был селом или погостом (погост – церковь с дворами причетников, рядом с которой нет мирского жилья), о чем говорят найденные О.Н. Бадером между берегом и церковью в 1932 г. белокаменные надгробные плиты [9].

По данным 1646 г. на пустоши Носовой ненадолго вновь возродилась одноименная деревня, принадлежавшая тогда князю Михаилу Ивановичу, сыну Ивана Андреевича Львова [10]. В 1658/1659 г. князь Михаил Иванович, выкупил деревню Максимовскую с пустошами из поместья себе в вотчину, а 15 июня 1671 г. передал права на нее своим братьям, князьям Фёдору и Андрею [11]. Два года спустя у деревни остался только один хозяин – Андрей Иванович Львов [12]. 30 июля 1674 г. князь Иван Андреевич унаследовал «вотчину отца его князя Андрея Иванова сына Львова, что дана после братьев ево родных князей Михайлы и Федора Львовых Московского уезда сельцо, что была деревня, Максимково <…> со всеми угоди» [13]. За ним же оно числилось в переписных книгах 1677/1678 г. [14].

Так как Иван Алексеевич умер бездетным, поместье к 1702 г. перешло во владение потомству его брата — Петру Лукичу и его племяннику Ивану Борисовичу. По их прошению в 1702 г. в сельцо Максимково была перевезена из села Олешни [сейчас – село Алёшино в составе Ельдигинского сельского поселения Пушкинского района Московской области] и построена деревянная церковь, освященная в том же году во имя Казанской иконы Пресвятой Богородицы, а первым священником при ней был Матвей Фёдоров [15].

После смерти Петра Лукича Львова его недвижимое имение «в селе Богороцком Максимково тож, а в нем полдвора вотчинникова» унаследовала вдова Анна Автомоновна, «а другая половина того ж села Богороцкого, Максимково тож, оставлено племяннику ево околничего князь Петра Лукича Лвова князь Ивану Борисову сыну Лвову», о чем свидетельствует отказная книга от 28 февраля 1716 г. [16]. Десять лет спустя, 12 января 1726 г. надел Анны Автомоновны перешел ее брату Максиму Автономовичу Толубееву, а после его смерти в 1738 г. дочери Авдотья Белосельская и Лукерья Хрущева продали дачу графу Сергею Борисовичу Шереметеву [17]. К началу первой ревизии вторая половина села оказалась у «девицы Елены Борисовны», сестры Ивана Борисовича Львова [18].

Переписные книги 1748 г. сообщают об очередных изменениях среди владельцев села: «Пелагеи Борисовны Шереметевой с. Максимково, Богородское тож, которое впредь было за Еленой Борисовной Львовой, а получил его в 1746 году лейб гвардии конного полку ротмистр Сергей Борисович Шереметев, и лейб гвардии Измайловского полку капитана Алексея Степановича Трубецкого завод княгини Львовой <…>. Морского флота капитана князя Александра Константиновича Белосельского с. Максимково, Богородское тож, что было впредь за Анной Автомоновной Львовой <…>» [19].

В 1768–1777 гг. село находилось в совместном владении княгини Анны Львовны Трубецкой и князя Александра Константиновича Белосельского [20]. На плане дачи Генерального межевания населенный пункт показан у берега р. Клязьмы, а северо-восточнее его – церковь с домами причта [21]. Экономические примечания уточняют, что и господский дом, и деревянная Казанская церковь были деревянными [22].

При церкви служили: 1720–1723 гг. – поп Иван Фёдоров и дьячок Аввакум Семёнов [23]; 1744–1747 г. – поп Аввакум Семёнов и дьячок Матфей Авакумов [24]. Известно так же, что, по прошению князя Алексея Семёновича Козловского, синод перевел священника Богородской церкви села Максимкова Антона Матфеева на должность викария в церковь Ярославских чудотворцев в г. Дмитрове [25]. На основании имеющихся в Московской духовной консистории метрических книг Н.А. Скворцов предположил, что храм был упразднен в конце 1789 – начале 1790 г. [26]. Это подтверждается записью из метрических книг церкви Козмы и Дамиана в с. Болшеве от 13 апреля 1790 г.: «восприемником был вотчины князь Василья Сергеевича Трубецкаго бывшего села Максимкова крестьянин» [27].

Во второй четверти XIX в. хозяевами сельца Максимково были статская советница Варвара Афанасьевна Крекшина и князь Трубецкой (Нистрем). В 1851 г. дача сельца Максимково была размежевана на участки: полусельцо Максимково и сельцо Любимовка «владения гвардии штабс ротмистрши Елизаветы Петровны Пуколовой [28], полусельцо и земли сельца Максимково «владения покойного генерал-адъютанта Василия Сергеевича Трубецкого» [29]. В начале третьей четверти XIX в. в Максимково находилась небольшая суконная фабрика, принадлежащая Ширяеву С.Д., которую в 1869 г. приобрели Сапожниковы.

В.Е. Коршун

Источники:

1. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Ч. 1. Ед. хр. 845. Л. 495. там же, Ч. 2. Ед. хр. 9806. № 323.

2. Писцовые книги Московского государства (ПКМГ). С. 226.

3. Веселовский С.Б. Ономастикон. Древние имена, прозвища и фамилии. М., 1974. С. 223, 297; Поспелов Е.М. Географические названия Московской области: топонимический словарь. М., 2008. С. 347, 396.

4. Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 9. М., 1982. С. 326, 327.

5. ПКМГ. С. 230.

6. Русский биографический словарь. Т. 20. СПб., 1912. С. 98–99.

7. РГБ ОР. Ф. 303.I. № 623. Л. 85.

8. Писцовые книги Московского государства XVI в. Отд. I. Спб., 1872. С. 22, 226.

9. Археологическая карта России: Московская область. Часть 1. М., 1994. С. 222. № 637.

10. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Ч. 2. Ед. хр. 9809. № 243.

11. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 2. Ед. хр. 9836. Д. 74., Ед. хр. 9839. Д. 24.

12. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 2. Ед. хр. 9836. Д. 212.

13. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 2. Ед. хр. 9839. Д. 68.

14. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Ч. 2. Ед. хр. 9813. № 111.

15. РГАДА Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 9815. Л. 419. № 217; Холмогоров В.И., Холмогоров Г.И. Исторические материалы о церквах и селах XVI–XVIII ст. Вып. 5. Радонежская десятина. М., 1886. С. 163–164.

16. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 2 Ед. хр. 9857. Д. 15. Л. 127–129.

17. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 2. Ед. хр. 9862. Д. 1.

18. РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ч. 1. Ед. хр. 1796.

19. РГАДА. Ф. 350, Оп. 2. Ч. 1. Ед. хр. 1845.

20. РГАДА. Ф. 350, Оп. 2. Ч. 1. Ед. хр. 1873, 1874.

21. РГАДА. Ф. 1354. Оп. 246. М-21с.

22. РГАДА. Ф. 1355. Оп. 1. Ед. хр. 744.

23. РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ч. 1. Ед. хр. 1796, 1817.

24. ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 747. Ед. хр. 102. Л. 558; Ед. хр. 123. Л. 398, Ед. хр. 138., Л. 246.

25. РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1. Ч. 19. 1773 г. Д. 368.

26. Скворцов Н.А., Уничтоженные в Московском уезде церкви. М., 1905. С. 13.

27. ЦГА Москвы. Ф. 203. Оп. 745. Ед. хр. 795. Л. 142 об.

28. РГАДА Ф. 1354. Оп. 246. Ч. 2, М-33с.

29. РГАДА Ф. 1354. Оп. 246. Ч. 2, М-34с, М-35с.